– А теперь мне нужно сотворить заклятие тождества, – снова заговорил эльдар через некоторое время. – Твое место займет невидимка, а святоши будут думать, что ты все еще у них в руках. На этом мы немало выиграем, а они потеряют.

    Губы Кары перекосила злорадная гримаса. Вскоре к девушке подошла сходная с ней фигурой молодая женщина, только двигалась невидимка подобно сытой кошке, с ленивой грацией. В глазах узницы на секунду мелькнула зависть, и она сгорбилась, ощущая себя ничтожеством, пустышкой рядом с этой мастерицей невидимой смерти.

    – Извини, но для заклятия тождества необходимо, чтобы ты обнажилась, – виновато развел руками эльдар.

    – Пусть все выйдут… – Кара моментально охрипла, затравленно глядя на него. – Останетесь только вы и она. И вы оба должны дать мне слово молчать о том, что увидите! Никто не должен знать, что со мной сделали!

    – Даже отец?

    – Прежде всего – отец! Он с ума сойдет, если узнает.

    – Даю слово молчать, – заговорила невидимка.

    – Я тоже даю такое слово, – неохотно сказал рыцарь престола. – Слово эльдара. Санти, Тинувиэль, выйдите!

    Рыжий юноша, стоявший в углу, поклонился и выскочил наружу. Его примеру последовал еще один молодой человек, выглядевший несколько странно – кажется, у него были слишком длинные для человека уши. Кара проводила молодых мастеров взглядом, подождала, пока они прикроют дверь, немного помедлила и стащила с себя платье. Точнее, платьем это одеяние назвать было никак нельзя – так, джутовый мешок с дырками для головы и рук. Невидимка судорожно выдохнула, с ужасом глядя на представляющее собой сплошной шрам тело.

    Эльдар сжал кулаки и глухо выругался. Святоши искалечили девушку настолько страшно, что непонятно, как она вообще выжила. Ее руки несколько раз ломали и сращивали так, чтобы жертва почти не могла ими пользоваться. Но без помощи явно не оставляли – наверное, чтобы дольше продержалась. Следы магического исцеления видны, однако неполного. Специально так лечили, чтобы шрамы остались? Наверное, и боль не снимали, только ослабляли, чтобы болевого шока не случилось. Зачем? Какая-то у этих святош вывернутая, нечеловеческая психика. Похоже, с Карой сделали еще кое-что. Слухи о том, что в Карвене такое практиковали, ходили – но так ли это? Проверять эльдар не стал, чтобы не смущать несчастную калеку еще больше.

    Невидимка тоже разделась. Стоя рядом с такой красавицей, Кара совсем съежилась, чувствуя себя отвратительным пауком. С пальцев рыцаря престола потек светящийся, серый туман, окутывая две женские фигуры. С губ срывались четкие, чеканные слова первого языка, которым издавна пользовались маги. Он обращался к силам, доступным только эльдарам и императору. Когда туман исчез, напротив друг друга стояли две совершенно одинаковые, покрытые шрамами, очень грязные девушки. Одна стояла совершенно спокойно, зато вторая, увидев подобие себя, едва не упала. Лицо ее исказилось, в глазах появилось что-то такое, чему эльдар не нашел названия. Какое-то непонимание, неверие и одновременно страх.

    – Это я сейчас так выгляжу? – глухо спросила Кара, пытаясь сдержать дрожь, но у нее не слишком-то получилось, руки не желали подчиняться и тряслись, как у пьяницы.

    – Да, – вздохнул рыцарь престола, с грустью глядя из-под туманной маски на девушку – бедняжке ведь еще и двадцати нет. – В элиандарском госпитале тебе помогут прийти в себя.