– Здравствуй, моя хорошая! – шептал Лек, целуя любимую. – Здравствуй, моя единственная!

    – Я тебя тоже люблю… – Девушка улыбалась, возвращая поцелуи.

    Одежда полетела на пол, и влюбленные забыли обо всем на свете… Времени у них было совсем немного, вскоре начнется полуночная молитва, на которой Элиа обязана присутствовать, как и любой проживающий в монастыре. Их возносило к небесам и швыряло в пропасть, но часть сознания каждого все равно оставалась настороженной – враждебная территория, где все возможно. Картаги Лека лежали рядом.

    – Спасибо… – устало сказала Элиа, положив голову любимому на колени.

    – Тебе спасибо, моя хорошая… – Юноша наклонился и поцеловал ее в лоб. – За то, что ты есть.

    – Не за что, – иронично хмыкнула девушка. – Я и сама совсем не прочь быть.

    – Да, тут дело одно образовалось…

    – Какое?

    – Его величество сказал, что ты должна моей ученицей стать. Что ты – Леди из пророчества Пятерых.

    – Не поняла. – Элиа недоуменно наморщила нос. – Какое отношение ко мне имеет эта сказка?

    – Не сказка, – поморщился Лек. – К величайшему моему сожалению, не сказка. Я – горец из этого дорхотова пророчества, носитель мечей Тьмы. И крылья у меня черные. Не знаю еще, что все это означает, его величество ничего не говорит толком. Загадочный он наш, достал уже своей загадочностью до самых печенок. Знаю только, что нам всем предстоит вытаскивать империю из какой-то ямы.

    – Тьмы? – Девушка задумчиво прикусила нижнюю губу. – Мне это не нравится, Тьма всегда была злом.

    – Чушь какая! – возмутился горец. – Не повторяй бредней святош. При чем здесь добро и зло, ответь мне? Тьма – это всего лишь свобода, ограниченная твоей собственной совестью. Тот, кто думает, что Тьма – это вседозволенность, глубоко заблуждается. Такой урод и становится тем самым злом, которое потом приписывают самой Тьме. А без Тьмы жизнь вообще невозможна – необходимо равновесие.

    – Возможно, ты и прав…

    – Раз ты должна стать моей ученицей, то ты тоже принадлежишь Тьме, и твой луч будет черным.

    – Но твои прежние ученики не принадлежат ей! – нахмурилась Элиа.

    – Они такие же, как я сам, носители великих мечей. Не слишком многому я их научил, если честно, они меньше чем за год сами стали невидимками почти без моего участия. Сейчас мы на одном уровне. Я пока не считаю себя вправе двигаться дальше, слишком многого еще не понимаю. Мне всего девятнадцать лет! Какой из меня, к дорхоту, старший мастер?!

    Девушка смотрела на нахмурившегося Лека и размышляла. А ведь у него сейчас духовный кризис, он сам еще не понимает, кем и чем стал, не знает, что должен делать и ради чего.