И, к сожалению, он ее получил.

Когда из кустов рядом с башней в мертвом городе начали показываться люди в темных одеждах, когда я замер в попытках осознать происходящее, а коротышка с и без того измененным сознанием был доведен до предела, в этот момент мой телефон разразился мелодией входящего звонка. Догадываюсь, кто. Приятная мелодия сработала для Никиты, как красная тряпка для быка.

Следующим, что я увидел, был с разбегу летящий в кусты Никита с вполне себе лаконичным криком «УБЬЮ-У-У!». Это произошло так быстро, что я еще несколько секунд стоял на месте и пытался въехать в ситуацию и лишь потом побежал, чтобы вытащить коротышку обратно.

Он повалил за собой все кусты и фигуру в темной одежде на землю, пытаясь забить внезапного гостя кулаками, в то время как спутник жертвы что-то кричал в попытках столкнуть Никиту со своего друга. Тот факт, что он не пытался навредить в ответ, убедил меня, что они не враги.

Я попытался схватить своего спутника за плечи, тем самым свалив на землю, но он оказался шустрее, чем я ожидал. Локоть парня пронесся прямо перед моей бровью, я едва смог отклониться. Перехватив его руку, я с удивлением понял, что парень был не так слаб, как могло показаться со стороны. Усмирить его одним движением не получилось. Еще секунда – и он в своем порыве безумия переключился бы на меня.

Я резко дернул его по направлению к себе и выставил ногу вперед, тем самым заставляя упасть. Он попытался встать, но я навалился на его спину коленом и окунул лицом в землю.

Еще некоторое время он брыкался, на что я лишь сильнее заламывал ему руку.

– Все, все! Хватит! – наконец прокричал он, сдавшись.

Когда я его отпустил, Никита приподнялся на локтях и растерянно оглянулся по сторонам, словно не понимая, где находится. Я устало выдохнул.

Второй раз за день мне приходится воевать с этим парнем. Он напрочь без тормозов. Ладно еще в первый раз, когда мы с ним поцапались, а сейчас-то вышло совсем глупо. Он мог подставить нас обоих.

– Вы с ума сошли?! – завопил лежащий на земле мужчина с разбитым лицом. Второй незнакомец бросился помогать ему подняться.

Я окинул их взглядом. Черная одежда оказалась темно-синей формой персонала поезда. Они немного отличались друг от друга, и я решил, что передо мной проводник и машинист. Почти все белые пуговицы с пиджака избитого человека были оторваны и разбросаны по округе, а на золотом значке в виде окруженного крыльями поезда красовалась аккуратная полоска крови. Это машинист.

Я подал коротышке руку и помог встать. Он поднялся и растерянно принялся приводить свою помятую одежду в порядок. Избитый Никитой машинист тоже уже стоял на ногах и стирал кровоподтеки со своего лица рукавом пиджака, в то время как проводник помогал ему отряхнуться и с некой смесью презрения и недоумения поглядывал на нас.

Закончив отряхиваться, машинист поправил пластиковый бейджик с фотографией, под которой красовалась надпись «Начальник поезда Шмидт Д.», сложил руки у груди и посмотрел на нас. Так значит, он не машинист, как я подумал вначале.

– Вы кто такие? – доброжелательностью его тон не отличался, но это можно было понять.

– Мы пассажиры, – устало выдохнул я.

– Отморозки вы, а не пассажиры! – Шмидт Д. все никак не унимался.

Мне очень хотелось извиниться перед ними как следует, доходчиво объяснить, что мы здесь забыли, выслушать историю о том, как сами мужчины здесь оказались. Но на все эти нежности не было времени.

Я понял, что Шмидт Д. сейчас слишком занят возмущением и причитанием, так что посмотрел в глаза проводнику. Тот был худощавым мужчиной лет за 30, под носом у него красовались небольшие коричневые усы, а форма, хоть и старая, выглядела опрятно, даже несмотря на путь через лес.

Видимо, он осознал, что мы больше не представляем опасности, и стоял рядом с начальником поезда по стойке смирно, словно мы до сих пор сидели в вагоне, а он пришел спросить, не хотим ли мы чашечку чая.