|
Форма их хоть и была достаточно узкой, все-таки сама женщина не относилась к представителям желтой расы, обладая цветом кожи присущим только белым людям, будучи, как и у Виклины розово-белой. Цвет ее радужек смотрелся насыщенно голубым, не растерявшим, несмотря на возраст, присущую им в молодости яркость, чистоту. Приглядевшись, я также отметил черные круглые зрачки Сини и небольшой розоватый отлив самой склеры, похоже, и придающий ту самую насыщенность радужкам. Наверно, женщина чем-то болела, поэтому склера сменила свой белый цвет на розоватый. Ну, говорят же, что при заболевании «желтуха» окрашивается слизистая оболочка глаз в желтые тона. Может и эта была какая-нибудь там «розовуха», черт возьми! Я, как говорится, не был силен в болезнях.
И с облегчением подумал, что сам не смогу заболеть, так как только временно нахожусь в теле Виклины. Однако облегчение длилось и вовсе секунду, а на смену ему пришел непривычный мне страх за жизнь этой девушки и, непременное, желание уберечь ее от неприятностей, болезней, разочарований. Удивительное такое беспокойство, ранее мне не знакомое, не присущее, что ли. — Лина! Дорогая, в самом деле, сколько можно тебя ждать? — Синя сейчас говорила, не скрывая собственного недовольства. Может потому, как торопилась к врачу. В самом деле, каких только заболеваний не существует на свете. И чего только, я не пойму, врачи разрешают больным, с такими пугающими глазами, шляться по улицам и поселкам. Подумав так, я немедля сделал шаг назад, чтобы увеличить расстояние между Виклиной и Синой, лишь после этого вновь замер на месте. — Ты же знаешь, я опаздываю в Научный Центр космонавтики, могу подвезти тебя только до остановки, — продолжила говорить Синя, вводя меня в ступор, потому как в больницу она явно не собиралась. — Если мы не поторопимся, ты опоздаешь на маглев, а, следовательно, и на занятия. «Маглев», — повторил я про себя, слегка напрягая мою в целом мало чем занятую память, стараясь припомнить, где слышал это слово, и, что оно обозначает. А мой взгляд, тем временем соскользнув с лица женщины, дернулся влево и остановился на автомобиле. Потому также мгновенно на место ковырянию в моей памяти и поиску определения слова «маглев» пришло установление марки и модели авто. Видно, Синя являлась коллекционером, потому как передо мной стоял автомобиль из советского прошлого. Форма кузова, длина, ширина и, очевидно, высота которого относилась к четырехдверному седану Москвич 400. Малолитражки с несущим кузовом и фарами, интегрированными в крылья, будучи, однако, по конструкции типично немецким автомобилем. Возможно, это машина и принадлежала к немецкому автопрому, потому как, миниатюрная надпись на правой боковине капота была нанесена странными символами. Мне не то, чтобы не понятными, но даже никогда ранее не видимыми. Его яркий голубой цвет, как и гладкость полировки кузова, сияние дисков на колесах прямо-таки пощипывающих глаза, указывали то ли на новизну машины, то ли на редкое использование. — Лина, ты меня слышишь? — вновь обратилась с вопросом Синя. И я, тотчас вернув взгляд на нее, уставившись в такие странные глаза с розоватым отливом склеры, ответил, совсем не подумав, что говорю: — Я не поеду на занятия. — Ну, реально, надо же было, что-то ответить. Да и не скрою, я совсем не хотел подводить Виклину, отправляясь на какие-то там занятия. И совсем не желал подвергать ее опасности путешествия с этой странной и явно больной женщиной. В смысле не хотел брать ответственность на себя, если Виклина от нее заразиться. — Что-то случилось, дорогая? — вопросом откликнулась Синя и шагнув вперед, застыла в непосредственной близи от меня, беспокойно заглянув в лицо. Ее голос звучал очень низко с какой-то бархатистостью внутри и слышался полной противоположностью голосу Виклины. |
