Перед сном, когда Барт уже лежал в постели, я побежал в гостиную за своей книжкой и вдруг услышал мамин голос из ее комнаты:

— Крис, что мне делать с Бартом? Я пыталась доказать ему свою любовь, но он отверг меня. А что он сделал с Синди, беспомощным маленьким существом, которое всем так доверяет? Ты хотя бы отшлепал его? Ты как-нибудь наказал его за это? Несколько недель, проведенных в изоляции от всех, научат его послушанию.

Эти слова меня ужасно расстроили. Я побежал в спальню, залез в постель и начал в который раз рассматривать стены, обклеенные проспектами с изображением знаменитых танцоров Джулиана Маркета и Кэтрин Дал. Не в первый раз я задавал себе вопрос: каков же был мой настоящий отец? Сильно ли он любил мать? Любила ли она его? И была бы моя жизнь счастливее, если бы он не умер еще до моего рождения?

После моего отца — высокого человека с черными глазами и волосами — у нее был другой муж, Пол.

Говорят, Барт — его сын. Его ли он сын — или?.. Я не смог даже в мыслях произнести до конца этот вопрос, настолько кощунственным он был.

Я закрыл глаза, чувствуя, что напряженность в нашем доме все сгущается. Как будто невидимый меч был занесен над всеми нами, и только один Бог ведает, когда он пойдет крушить всех подряд.

Перед вечером следующего дня я, застав отца одного в кабинете, обрушил на него все вопросы, которые накопились.

— Папа, с Бартом надо что-то делать. Он пугает меня. Я не понимаю, как мы будем жить с ним дальше в одном доме. Мне кажется, он сходит с ума, если уже не сошел.

Отец закрыл лицо ладонями.

— Джори, я сам не знаю, что делать. Если Барта отослать в интернат, мама не перенесет этого. Ты не знаешь, что ей пришлось пережить. Не думаю, что она сможет вынести еще один удар — потерять Барта. Это убьет ее.

— Но не надо убивать ее! — страстно закричал я. — Давай ее спасать! Надо просто запретить Барту видеться с теми соседями, которые наговаривают ему какую-то ложь. Пап, он все время ходит к ним, а та старая леди сажает его к себе на колени и, наверное, такое ему рассказывает, что, когда он возвращается, то становится чудной, поступает и рассуждает, как старик, и говорит, что ненавидит женщин. Это все она, папа, эта старуха в черном, она влияет на него. Когда они долго не видятся, Барт становится прежним.

Папа посмотрел на меня очень странным взглядом, будто я подал ему какую-то мысль. У него, как всегда, были назначены на этот день и визиты, и клиенты, но он снял трубку, позвонил в свою больницу и сказал, что сегодня не приедет, так как у него дома неотложные дела. И они в самом деле были неотложными, клянусь вам!

Как часто я смотрел на Криса, третьего мужа моей матери, и втайне желал, чтобы он был моим кровным отцом! Но в этот день, когда он отложил все, чтобы спасти Барта и маму — я понял, что он и в самом деле мне отец.

В тот вечер после обеда мама пошла в свою комнату и работала над книгой. Синди была уже уложена, а Барт был во дворе. Мы с папой оделись потеплее и незаметно выскользнули из дома.

Было сыро и туманно. Мы шли бок о бок к массивному мрачному особняку с черными железными воротами.

— Доктор Кристофер Шеффилд, — представился отец в переговорное устройство. — Мне нужно повидаться с хозяйкой.

Когда ворота сами открылись, и мы вошли, он спросил, почему я не поинтересовался, как зовут эту леди. Я пожал плечами. Мне и в самом деле казалось, что ей не нужно имени. Барт всегда называл ее просто Бабушка.

У двери папа постучал о гонг медным молоточком. После некоторого ожидания послышались шаркающие шаги, и на пороге предстал Джон Эмос Джэксон.

— Хозяйка быстро устает, — проговорил он. — Старайтесь не расстраивать ее.

У него были запавшие щеки, узкое, длинное лицо, сгорбленная спина и трясущиеся руки.