– Очень скоро ты все узнаешь насчет того, как балуют, потому что я буду баловать тебя, Такер. – Эмма помолчала, усмехнулась с оттенком лукавства и добавила: – И не только тебя.

– Да? Кого же еще? – спросил он, невольно затаив дыхание.

– Нашего ребенка. Потому что ты скоро будешь папочкой, Гарретсон! Так-то вот.

Совсем новое, глубокое и сладостное чувство пронзило Такера. Вне себя от радости он обхватил Эмму, прижал к себе, жадно и благодарно поцеловал в губы… и замер в ужасе.

– Ну что же ты, продолжай, – поощрила она. – Женщины не настолько хрупки, даже беременные, чтобы переломиться, как тростинка, в объятиях мужчины.

– Я знаю, солнышко, я знаю… но лучше все-таки не рисковать. Осторожность никогда не помешает.

Копыта лошадей поисковой группы зацокали за ближайшими скалами…

Глава 31

На другой день утром Такер верхом направился на ранчо Маллоев. Он был чисто выбрит и тщательно причесан, а в руке сжимал такой громадный букет полевых цветов, из которого спокойно вышло бы целых два. Причина для визита была настолько важной и серьезной, что он счел за лучшее надеть новую рубашку и застегнуть ее на все пуговицы, так что неразношенный ворот давил на шею, как удавка.

Спешившись у веранды, он – в который уже раз! – сунул палец за ворот в попытке хоть немного его растянуть, проклял сквозь зубы всю новую одежду в мире, хотел было расстегнуть верхнюю пуговицу, но подумал и оставил все, как есть.

Дверь открылась раньше, чем он успел постучать. Подбоченясь, на него неодобрительно смотрела Коринна:

– Ну и что тебе здесь надо?

– Хочу повидать… – начал Такер, но голос вдруг сорвался.

Черт возьми, это еще что за ерунда! Словно школьник у дверей своей первой пассии!

– Мэм, – он сделал вторую попытку, стараясь держаться любезно, но с достоинством, – я пришел повидать Эмму, а также мистера Маллоя.

Коринна только сильнее нахмурилась, продолжая его разглядывать.

– И вас, разумеется, – добавил Такер.

– Вот как, меня? – Глазки экономки настороженно сузились. – Это еще зачем?

– Ну как же! Чтобы подарить вам цветы, зачем же еще? – Такер протянул букет Коринне. – Спасибо за то, что вы так суетились вокруг Эммы вчера.

– Я всегда вокруг нее суечусь, так что нечего делать из мухи слона! – проворчала экономка, но глаза ее засветились от удовольствия. – Ладно уж, проходи. Я им передам.

Такер ступил через порог со странным чувством. Прежде ему не случалось бывать в доме Маллоев. Внутри все было именно так, как он представлял себе, – уют и комфорт. На столике в холле красовался букет роз, и Такера бросило в пот при мысли, что он только что отдал Коринне цветы, предназначенные для Эммы.

Вот дьявольщина! Он бросился вон из дому, лихорадочно огляделся и заметил за колодцем полянку, поросшую ромашками и колокольчиками. Облегченно вздохнув, он принялся составлять новый букет, а вернее, охапку цветов.

– Что это ты делаешь, Гарретсон? – раздалось за спиной. – Не успел приехать, как уже что-то потерял?

Такер повернулся. Та, которой он собирался сделать предложение, стояла рядом, склонив голову и сложив руки на белом переднике. Она была в желтеньком домашнем платьице, отделанном кружевом, густые черные волосы скромно перехвачены сзади лентой в тон ему. Никогда еще Такеру не доводилось видеть такого воплощения скромности и добронравия, и только бесенята в синих глазах напоминали о своенравном и живом характере этой скромницы. Контраст был так силен, что он едва не выронил цветы и, кажется, даже забыл, как дышать.