Они были слишком разными, слишком. Настолько, что от этого нельзя было просто отмахнуться. Но дело даже не в этом. Чего-то не хватало. Не хватало страсти. Что-то подсказывало Эмме, что любовь и страсть идут рука об руку, что все было бы иначе, если бы она по-настоящему любила Дерека.

Стоя посреди сияющей чистотой кухни, девушка невольно вздохнула.

Дерек. Он, без сомнения, привлекателен. Волевой подбородок, волнистые каштановые волосы, лукавые черные глаза. Он нравится женщинам, в том числе многим из ее подруг по колледжу. Голос у него негромкий, низкий, убедительный, его смех заразителен. К тому же он не какой-нибудь слабак, он плечистый и крепкий. Его манеры безупречны, образование блестяще, комплименты всегда свежи и оригинальны. Что еще? Губы мягкие, теплые, дающие… но поцелуи будят в ней разве что слабый отклик. Совсем другое дело…

Эмма окаменела на полушаге к двери и усилием воли оттеснила явившуюся мысль. Но та вернулась.

Совсем другое дело было, когда пять лет назад ее поцеловал Такер Гарретсон. А ведь она была тогда еще девчонкой!

Тяжело вздохнув, девушка вышла из кухни и поднялась к себе в комнату. «Ну и чего ради ты это затеяла? – спросила она себя. – Чего ради думать о своем недруге… о недруге своего отца?» Правда, он красив, как дьявол, и буквально излучает силу и мощь. Господи, да от одного взгляда на него дыхание занимается! Ужасный человек. Держится так, словно владеет половиной мира, а груб, как последний бродяга. Между ними стоят годы и годы взаимной ненависти, так что ни о каких дальнейших поцелуях нечего и думать. То есть, конечно, она и не думает – какая нелепость!

И вообще, лучше забыть о том, что было пять лет назад. Потому что он-то точно забыл.

Эта мысль должна была наполнить душу Эммы покоем, принести безмятежность, но вышло наоборот. Причесываясь, переодеваясь и укладываясь в постель, она упрямо воображала себе Дерека и его поцелуи, которых было множество. Но чем дальше, тем больше образ его ускользал, пока на его месте не образовалось попросту темное пятно. Пустота. Ничто.

«Чтоб ты пропал, Такер Гарретсон, – подумала она с бессильным гневом. – Чтоб ты провалился в преисподнюю, откуда явился!»

Глава 4

На другое утро Эмма проснулась в совсем ином настроении. Ее манили к себе просторные равнины с волнами трав, которые неустанно гнал ветер. Энджел была явно не против как следует размять ноги, или скорее крылья, судя по тому, что в галопе она едва касалась копытами земли.

Однако потехе час, а делу время, сказала себе Эмма, надевая простую клетчатую рубашку и парусиновую юбку. Волосы она собрала на макушке в незатейливый «конский хвост».

«Вот бы Дереку посмотреть на меня сейчас!» – подумала девушка, глядя на свое отражение, и не удержалась от смеха. Он потерял бы дар речи… если бы вообще узнал ее. Ведь в таком виде она ничем не напоминала ухоженную, тщательно и со вкусом причесанную леди в воздушных шелках, которую не так давно он сопровождал на бал к Вандербильтам.

Последующие несколько часов были отданы бурной деятельности. Солнце едва поднялось над горизонтом, а Эмма уже хлопотала бок о бок с Коринной в общей столовой, где ковбои сидели за завтраком. Это было принято не на каждом ранчо, но Уин Маллой считал, что утро тех, кто на него работает, должно начинаться с плотной трапезы: яичница с ветчиной, жареные колбаски, тосты с мармеладом, консервированные персики и, разумеется, крепкий кофе. За завтраком последовали неизбежная уборка и мытье посуды, да и двухэтажный дом нуждался в постоянном внимании и уходе. Эмма нисколько не возражала против такого рода хлопот, а когда все было сделано, отправилась на птичник. Благодаря ее помощи Коринна намного раньше взялась за стирку и штопку.

В полдень девушка наскоро перекусила бутербродами, замесила тесто и переделала еще множество мелких домашних дел.