— К чему так торопиться? Будь терпеливой. Я знаю, ты возбуждена подозрением, что вдруг твой отец жив. Я также понимаю, что в твоей жизни всегда была какая-то пустота. Я надеялся, что смогу ее заполнить. — Он говорил очень благородно.

— Дело не в этом, Родни…

— Но видишь ли, мы ничего не знаем о Джордже Дайере. Разве не следует провести небольшое тихое расследование, прежде чем предпринять шаги, о которых мы можем потом пожалеть? — Он говорил как король.

— Я родилась после того, как он пропал без вести. Он даже не знает о моем существовании.

— Вот именно! — Родни рискнул немного надавить. — Знаешь, Селина, есть старая и очень верная поговорка: не буди спящего тигра.

— Для меня он не тигр. Я просто думаю, а вдруг он жив, и он единственный человек, который мне был нужен больше, чем кто-либо иной, всю жизнь.

Родни колебался между чувством обиды и злости.

— Ты говоришь как ребенок.

— Это как монетка. У монетки две стороны — орел и решка. У меня тоже две стороны. Брюс и Доусон. Селина Доусон. Вот как меня зовут на самом деле. Вот кто я. — Она улыбнулась Родни, и в отчаянии он подумал, что такой улыбки он раньше не видел. — Ты любишь Селину Доусон так же, как и Селину Брюс?

Он все еще держал фотографию ее отца. Она забрала у него фотографию и пошла положить ее в сумочку.

Родни произнес, немного запоздав с ответом:

— Да, конечно люблю.

Селина закрыла сумочку и положила ее на место. — Ну а теперь, — сказала она, оправляя юбку, как будто собиралась начать выступление, — не пора ли нам измерить пол?

Глава 3

Аэропорт Барселоны предстал в бледном утреннем свете, весь покрытый лужами после грозы, которая преследовала самолет в течение всего перелета через Пиренеи. Слабый ветер дул с гор, служащие аэропорта пропахли чесноком, а на лавках и стульях все еще спали, завернувшись в пальто и подстилки, люди с мешками под глазами и синими подбородками, что говорило о долгих часах ожидания. Ночь была тяжелой. Рейсы из Рима и Пальмы отменили. Рейсы из Мадрида задерживались.

Селина, еще испытывая недомогание после полета, прошла через крутящиеся стеклянные двери и стояла, гадая, что делать дальше. У нее был прямой билет до Сан-Антонио, но ей нужно было получить новый посадочный талон. У стойки усталый чиновник взвешивал чей-то багаж, поэтому она подошла и с надеждой встала перед ним, наконец он взглянул, и она спросила:

— Вы говорите по-английски?

— Si.

— У меня билет до Сан-Антонио.

Без всякого выражения он протянул руку, вырвал нужный листок из билета, написал посадочный талон, вложил талон в билет и вернул его.

— Спасибо. Когда вылетает самолет?

— В половине восьмого.

— А мой багаж?

— Он зарегистрирован прямо до Сан-Антонио.

— А таможенный контроль?

— Таможенный контроль в Сан-Антонио.

— Понятно. Большое спасибо. — Но ее тщетные попытки вызвать улыбку не увенчались успехом. Мужчина провел трудную ночь и был не в настроении для любезностей.

Она отошла и присела. Ее ломило от усталости, но она слишком нервничала и поэтому не хотела спать. Самолет вылетел из лондонского аэропорта в два ночи, и она сидела, уставившись в темноту и говоря себе, что все должно идти своим чередом. Барселона. Сан-Антонио. Таможенный и паспортный контроль и багаж.