Она продолжала смотреть на Пьетро, и он почувствовал, как воздух замерзает в его легких и он не может даже моргнуть, не то что двинуться. Но вдруг мимо Марины прямо по луже пронеслась машина, она торопливо отбежала от проезжей части, и заклятие спало. Марина быстро пошла к входу, огибая лужи. Пьетро думал, что она поднимет кейс над головой, чтобы уберечь волосы от дождя, но она по-прежнему прижимала его к себе. Впрочем, она всегда любила дождь.

Пьетро вспомнил, как она танцевала под дождем, смеясь, с развевающимися волосами. Она была такой живой, счастливой… Она расхохоталась ему в лицо, когда он позвал ее в дом, сказав, что она вымокнет до нитки.

– По сравнению с английским дождем это настоящий кипяток! – заявила она. – Не сахарная, не растаю.

Он вышел под дождь и попытался затащить ее под крышу, но она схватила его за руки и удерживала на улице, пока он тоже не промок, и только тогда позволила ему унести ее в спальню, где он отомстил ей за эту шалость.

– Проклятье! – пробормотал Пьетро, ругая себя за то, что не может взять под контроль даже свои воспоминания.

Он резко отвернулся от окна, готовясь к грядущей битве. Не время сейчас предаваться воспоминаниям о времени, когда он обманывал себя, думая, что счастлив и что его неуемная страсть к Марине не что иное, как любовь. Страсть толкнула его в ее постель и заставила сделать ей предложение, чтобы удержать ее при себе. Пьетро не мог даже думать о том, что она будет с кем-то другим, и ее незапланированная беременность дала ему предлог надеть кольцо ей на палец. Тогда он считал, что никогда не захочет отпустить ее, что у них есть будущее, а их брак – нечто основательное, а не колосс на глиняных ногах. А теперь он не мог дождаться минуты, когда Марина подпишет бумаги и уничтожит этот безобразный хаос.

Загудел лифт, и Пьетро невольно подался вперед. Еще несколько секунд, и он увидит свою жену-беглянку…

– Марина!…

Он готовил себя к этому моменту, но все равно не удержался от восклицания. Войдя в кабинет, Марина словно впустила в него свежий ветер, солнечный свет, сразу изменив атмосферу в комнате. Она выглядела совершенно потрясающе. Туго затянутый пояс плаща подчеркивал тонкую талию и соблазнительные бедра и грудь. Ничто не скрывало нежных линий ее шеи, и Пьетро замер, завороженно глядя на нее. Волосы от воды потемнели, несколько прядей выбились из высокого хвоста. Ее щеки нежно розовели, глаза были темнее, чем обычно, – цвета мха, а не яркого изумрудного оттенка.

Марина смотрела на Пьетро пустыми, равнодушными глазами, словно впервые видела. Он помнил этот взгляд: так она смотрела в последние месяцы их совместной жизни. Впрочем, тогда они редко виделись.

– Синьора Динцео, – протягивая руку, поспешил к ней Маттео, нетеряющий лица ни при каких обстоятельствах. – Доброе утро.

Ее улыбка была холодна и быстро погасла, но для мужа она пожалела даже такого скупого приветствия.

– Пьетро, – сказала она так, словно его имя имело мерзкий вкус.

– Марина, – эхом откликнулся он так же сухо и едва заметно наклонил голову.

Стена между ними стала еще толще.

– Вы позволите? – спросил Маттео, трогая ее за рукав.

Привычный к атмосфере сдерживаемого напряжения между разводящимися сторонами, он изо всех сил старался хоть чуть-чуть упростить дело. Марина сняла плащ:

– Благодарю вас.

Наверняка она сама не поняла, как соблазнительно было движение ее плеч, приподнявшее груди. А впрочем, может быть, отлично поняла. Пьетро так стиснул зубы, что стало больно челюстям. Как часто он помогал ей раздеться, как часто касался гладкой кожи ее шеи, как часто ее шелковистые волосы щекотали его пальцы… Она поворачивалась к нему, улыбалась, терлась щекой о его руку, иногда целовала ее…

Черт возьми, хватит!

Пьетро яростно тряхнул головой и шагнул к ней.