Когда Коулт обернулся, он обнаружил, что Кэсси и Джефф также исчезли. Это было весьма кстати, так как ему совсем не хотелось о чем-либо спорить с Кэсси; его боевой запал уже испарился. Все, что сейчас ему хотелось, – это вернуться назад в тюрьму, развалиться в кресле, положить ноги на стол и насладиться покоем и тишиной в этом так называемом тихом городишке.

Немного погодя возвратился Джетро, и Коулт все изложил ему.

– Я послал за маршалом. Я уверен, что эти парни способны на самые опасные преступления, тогда как за нападение на банк им грозит лишь тюремное заключение. А мне хотелось бы видеть их повешенными, – вот так отреагировал на рассказ о случившемся Джетро.

– А как насчет нападения на дилижанс и ранения Бака? Он едва не погиб.

– Я крепко помню о том, что все они хладнокровные убийцы, но мне не хочется вешать их здесь. Ты, сынок, видел когда-нибудь, как вешают?

– Нет, сэр.

– Неприятное зрелище, которое никогда не забудешь. Я передам их в руки маршала, пусть их судят в Санта-Фе. – Джетро хлопнул Коулта по плечу. – Тебе надо вернуться в гостиницу и немного поспать. Один из нас должен оставаться здесь все время, пока эти преступники будут находиться у нас под замком. Будем дежурить по восемь часов. Сейчас два часа. Приходи сюда в десять вечера.

И тогда на Коулта навалилась усталость от пережитого. Его неотступно преследовала мысль, что люди в банке находились на волосок от смерти. Он принял горячую ванну, затем попробовал вздремнуть, но сон не приходил к нему.

Тогда он решил пообедать. Едва он вошел в обеденный зал, как сидящие там люди приветствовали его восклицаниями и хлопками, а супруги Джеймс смотрели на него как на героя. Сара Старр проявила настойчивое желание прислуживать ему лично за обедом.

Ему казалось, что он не заслужил таких восхвалений. Что было бы в том случае, если бы Джефф Брейден не обезвредил одного из налетчиков или Кэсси не ворвалась бы в банк? А также если бы Саманта, рискуя своей жизнью, не пришла на помощь Кэсси?

Он выполнял свой долг, тогда как они действовали, повинуясь голосу сердца и любви. Вот в этих чувствах как раз и было что-то героическое.

В десять часов Коулт возвратился на свой пост в тюрьму и сменил Джетро. Он вытянулся на раскладной койке, которую принес в служебное помещение шериф, и так лежал, не смыкая глаз, до полуночи и только потом уснул.

Неудобная узкая койка и ночной ливень с громом не дали Коулту выспаться; едва он встал, как пришла неразлучная троица, дети принесли подносы с завтраком для заключенных. Не говоря ни слова, они поставили подносы на стол. Коулт поймал, по обыкновению, недовольный взгляд Сэм.

– Что такое? – спросил он.

– Полагаю, что вы удовлетворены, – заявила девочка. Троица начала было уходить, но Коулт окликнул их:

– Эй, погодите-ка. В чем дело?

– Вы прогнали Кэсси! Сегодня утром она уехала к себе на ранчо, сказав, что не скоро вернется назад. Это все из-за вас!

И, топая ногами, дети ушли.

Итак, Кэсси оставила город, чтобы не встречаться с ним. Поскольку он послезавтра покидает город, вероятно, это был обдуманный шаг с ее стороны.

«Ты не можешь добиться привязанности у всех в этом городе, Фрейзер», – убеждал он самого себя, настраиваясь провести неимоверно скучный без Кэсси день.

Чуть погодя в караулку вошел Джетро, неся поднос с завтраком для Коулта.

– Доброе утро, сынок. Ну, как, заключенные не слишком беспокоили тебя ночью?

– Нет, они вели себя смирно, словно ягнята. Они, наверное, до сих пор дрожат от страха: а вдруг на них снова напустят этих двух волчиц.

Джетро усмехнулся:

– Ешь завтрак, пока горячий.