– Кэсси, никогда прежде я так не хотел обладать женщиной, как сейчас. Но не таким образом. Не на полу классной комнаты, зная, что когда все кончится, ты будешь мучиться и терзаться, что предала любимого человека.

Он был прав. Но тогда…

– С каких это пор тебя стало волновать то, что я чувствую? Перед тем как убраться из нашего городка, ты бы получил то, что хотел.

– Я знаю, что говорю. Хочешь, считай меня жалким глупцом. Может быть, все дело в моей гордости, я не хочу брать, я хочу, чтобы мне это дали.

Он протянул руку и откинул в сторону несколько спутанных завитков волос с ее щеки.

– Я даже сам не понимаю, что делаю. Возможно, ты заслуживаешь чего-то лучшего, не знаю. Прости меня, Кэсси.

Он резко повернулся и вышел из школы. Кэсси подошла к дверям и смотрела ему вслед, пока его высокая фигура не исчезла в темноте.

– А может быть, все оттого, что у тебя есть совесть, Коулт Фрейзер, – тихо прошептала она.

Было уже очень поздно, когда Карсон оставил устроенный в его честь праздник, и вечеринка сама собой закончилась. Как обычно, одними из самых деятельных среди наводивших порядок женщин были сестры-двойняшки Брейден.

После того как Коулт помог Дэну Джеймсу снова расставить столы в обеденном зале, он обошел кругом город. Когда он возвратился, Дэн уже ушел. Коулт вынул свой ключ и уже собирался подняться к себе в номер, как вдруг заметил свет, пробивавшийся из-под двери в обеденный зал. Он вошел внутрь, намереваясь выключить свет, и увидел перед собой стоящую Кэсси.

– Кэсси, уже далеко за полночь. Что ты здесь делаешь, к тому же одна?

– Я ждала тебя, – сказала она. – Прежде всего, мне надо извиниться перед тобой. Мне крайне неприятно то, что произошло между нами этим вечером.

– Я сам сказал тебе, что прошу прощения. По крайней мере, ты не сделала ничего такого, о чем бы пожалела на следующий день.

– Я не это имела в виду. Это больше относится к минувшему разговору. Почему мы все время ссоримся, Коулт? Мне вовсе этого не хочется, но, по-видимому, у нас все всегда завершается ссорой. А мне так хочется, чтобы мы стали друзьями.

– Так ведь мы друзья. Вся беда заключается в том, что мы с тобой оба решительны и упрямы. Но я не хочу обманывать тебя, Кэсси. Я хочу тебя, и я не в силах притворяться, что это не так, когда мы вместе.

– Откровенность взамен на откровенность. Я испытываю к тебе точно такие же чувства. Но признаюсь, я скрываю, я прячусь от этого, потому что…

– Знаю, знаю. Мы оба столько раз испытывали это, что ты хорошо понимаешь, что я думаю, о наших ссорах и чем они вызваны. Мне кажется, что мы с тобой, Кэсси, оказались в тупике.

– Согласна, – грустно заметила она. – Но мне хочется, чтобы ты знал: невзирая на то, что я говорю тебе, когда злюсь, я все равно считаю тебя лучшим из людей, каких я встречала в жизни. Я очень признательна тебе. Вряд ли я смогу когда-нибудь забыть тебя.

– В моей памяти также никогда не сотрется твой образ, особенно то, как ты боролась, пытаясь вытащить увязшую в грязи телку во время грозы прошлой ночью. Ты потрясающая женщина, Кэсси. – Он помолчал. – Пошли спать, милая, уже очень поздно. Я провожу тебя до дома, – он озорно подмигнул ей, – если, конечно, ты уверена, что это именно то, что тебе хочется.

– Коулт! – Мягко упрекнула она его.

– Кэсси! – ласково бросил он ей в ответ.

Он усмехнулся, взял ее под руку и повел домой. На крыльце ее дома Коулт, верный своим принципам, поцеловал ее и пожелал спокойной ночи.

Глава 18

После беспокойной ночи, когда он пытался убедить себя, что не свалял большого дурака, упустив шанс заняться любовью с Кэсси, Коулт сначала наведался к Джетро, а затем с утра обошел весь городок.