— Простите, но вы меня озадачили.

— Я пытаюсь вам объяснить, — сказала Абби, — что кролик имеет точно такое же право оказаться на этой дороге, как и вы, и он вовсе не заслуживает быть раздавленным только потому, что вам именно здесь захотелось нажать на акселератор. — Она слегка покраснела от смущения, понимая, что все это звучит по меньшей мере странно.

— Я как-то раньше не думал о правах кроликов, но теперь вы раскрыли мне глаза, — сказал он с таким невозмутимым видом, что Абби закусила губу от досады. Ну зачем она завела этот разговор о кроликах? Теперь этот американец будет считать ее одной из этих чудаковатых англичанок. — Я полагаю, что действительно немного превысил скорость, — сказал он, как бы сжалившись над ней. — Но я опаздываю и к тому же… я заблудился. У этой «старушки» такие тормоза — вы не поверите! — Он с нежностью погладил руль автомобиля и добавил тихим голосом, как будто поверял ей тайну: — Мне всегда хотелось совершить путешествие по Англии именно на такой. Не правда ли, прекрасная машина?

Его обаяние, беспечность и дружелюбие воскресили в ее памяти горькие воспоминания. Американец излучал такую энергию, такую неудержимую, бьющую через край радость жизни, что в сравнении с этим меркли все красоты окружающей природы.

— Ну, если вам такие нравятся… — сказала Абби, втайне всегда мечтавшая иметь вот такую же, не поддающуюся капризам моды, элегантную машину. Ей нравился и темно-зеленый цвет машины, но что-то в этом американце настораживало ее, и она продолжала нарочито холодным тоном: — Лично я считаю их вульгарными и совершенно непригодными для наших сельских дорог.

— Эй, да меня, кажется, ставят на место, — улыбнулся он, нисколько не растерявшись, и его белозубая улыбка сверкнула ярким пятном на загорелом лице. Он посмотрел на Абби с нескрываемым интересом. Перед ним стояла высокая, стройная девушка, беспомощный взгляд ее ясных серых глаз и обманчиво-равнодушное выражение лица придавали ей немного высокомерный вид. Чтобы не было так жарко, она собрала свои чудесные каштановые волосы в пучок, но непослушные пряди все время выбивались из него. К тому же подъем на холм в такую жару был делом долгим и довольно трудным, и лицо ее все еще горело от напряжения.

Испытывая чувство неловкости и раздражения оттого, что ее так пристально рассматривают, Абби убрала выбившиеся пряди волос за уши и дерзко посмотрела ему в глаза.

— Извините, что я так смотрю на вас. Но вы выглядели настоящей англичанкой, когда стояли здесь, подставив лицо солнцу. — В его тоне нет ни малейшего намека на извинение, подумала Абби с досадой. — Я действительно очень рад вас встретить. У меня создалось такое впечатление, что я все время кружу по одним и тем же дорогам. — Он взял карту, лежащую на сиденье рядом. — Я действительно заблудился. Не могли бы вы мне показать на карте, где я сейчас нахожусь.

В этом она не могла ему отказать. Довольно неохотно Абби подняла с земли свой велосипед и вместе с ним двинулась к машине, на капоте которой американец уже разложил карту. Он оказался выше, чем ей показалось сначала, и яркая летняя рубашка, небрежно заправленная в джинсы, явно не могла скрыть его мощного телосложения. Он, очевидно, любит одежду такую же броскую, как и он сам, заметила про себя Абби, хотя и понимала, что несправедлива к американцу — в такое жаркое лето все одевались ярко.

Она склонилась над картой и с трудом пыталась сосредоточиться на лабиринте желтых и белых линий, почти физически ощущая его присутствие.

— Вы — вот здесь, — сказала она, указывая пальцем то место на карте, где они находились.

Он посмотрел на карту через ее плечо.