Оставленный в Кронштадте для довершения работ и как бы временно выпавший из-под прямой власти З.П. Рожественского, "Орел", казалось бы, позволял МТК своей властью провести определение остойчивости, от которого с возмутительным безразличием отказывались два адмирала. Но, видимо, существовало какое-то табу (может быть, связанное с прямым повелением императора), которое заставило МТК, презрев собственные обязанности, покорно сносить проявляемое к нему очевидное пренебрежение. Не получив ответа на запрос от 10 августа, МТК осмеливается повторить его только 18 августа. Ответ, пришедший 19 августа, был почти издевательским: "Ваша депеша передана на распоряжение командующего 2-й эскадрой, в ведении которого суда находятся".

Никак не объясняя такое бездействие двух адмиралов и свое непротивление их саботажному поведению, МТК только 23 августа, да и то вследствие инициативы главного корабельного инженера С.Петербургского порта, решился снова обратиться к А.А. Бирилеву. Отношением № 1888 его просили поручить Кронштадтскому порту выделить средства для проведения "в возможно кратчайший срок" требуемых опытов на крейсере "Олег", броненосцах типа "Бородино" и транспорте "Камчатка". Несмотря на это, говорилось в докладе от 28 сентября, "до настоящего времени такой опыт на броненосцах типа "Бородино" произведен не был.

Пришлось, используя последнюю возможность, поручить проведение опытов старшему помощнику главного инспектора кораблестроения (с 22 января 1901 г.), Н.В. Долгорукову, который 20 сентября был командирован в Ревель для присутствия на испытаниях (с креном 8°) башен броненосца "Бородино". Возвратившись 22 сентября, Н.В. Долгоруков докладывал о том, что названный броненосец перегружен различными запасами и другими грузами, в настоящее время его осадка, по наблюдению корабельного инженера Шангина, доходит до 29 фт 2 дм, и что прочие данные по проведенному в Ревеле кренованию составляют тот "случайный и единственный материал", на основании которого только и можно судить об остойчивости, которую корабли этого типа могут иметь "при настоящем их состоянии". По расчетам, проведенным на основании этих данных в МТК, получалось, что водоизмещение "Бородино" составляет 15 275 т, а метацентрическая высота – 2,5 фт с полным запасом угля. Называя эту величину "незначительной", авторы доклада писали, что кораблестроительный отдел комитета признавал ее "безопасной для плавания броненосца в океане и при боевых условиях только при крайне осторожном(разрядке моя-Авт.) отношении к состоянию судна". Такой тесной оберткой слов, чтобы чрезмерно не испугать начальство, было упаковано главное предостережение МТК.

Для улучшения остойчивости МТК считал необходимым осуществить пять рекомендаций. Во-первых, следовало "новых грузов на броненосцы не принимать. Если не встретится "серьезных препятствий" (МТК и здесь был до странности либерален), возможно большую часть грузов (кроме угля), не входящих в нормальную нагрузку, следовало передать на транспорты. Стыдливо закрыв глаза на более, чем 0,9-м переуглубление корабля (отчего в воду ушел не только нижний броневой пояс, но и половина верхнего), МТК не назначал никакого предела допустимого переуглубления и соответствующего конкретного сокращения статей нагрузки. Вместо этих главнейших мер, вторым пунктом рекомендаций значилось устранение вредного для остойчивости влияния жидких грузов со свободной поверхностью. Его следовало предотвращать строгим порядком последовательного опорожнения отсеков. Так следовало поступать с запасом пресной воды, в междудонных цистернах (о влиянии свободных масс воды, скапливающихся на палубах при тушении пожаров, как это обнаружилось при Цусиме, еще не подозревали).