Но ничего похожего на все эти возможные инициативы в структурах флота, высшей власти и в среде великих князей предпринято не было. Все были непостижимо благодушны и самоуспокоены. H.JI. Кладо "за неуместные суждения относительно Морского министерства" в статье в "Новом времени" от 24 марта 1905 г. вместо выработки стратегии и тактики для З.П. Рожественского был уже 20 апреля перемещен на должность старшего офицера крейсера "Громобой". За отказ от этого назначения его и вовсе уволили со службы.

2 февраля 1905 г. Либаву покинула 3-я Тихоокеанская эскадра. Неудержимо теряя остатки разума, упорно отклоняя от себя все щедро представлявшиеся судьбой шансы на удачу и успех, царизм продолжал толкать флот к гибели. И "Слава", отстраненная от войны, должна была оставаться лишь запертым на Балтике ее свидетелем.

40. Рутина не уступает

Извечная наклонность русской бюрократии самозабвенно предаваться исследованиям проблем не стоивших выеденного яйца, особенно зримо являла себя в выборе мебели и оборудования помещений. В истории постройки броненосца "Князь Потемкин-Таврический" до невероятных размеров, заняв несколько лет и сотни листов переписки между инстанциями, разрослась проблема выбора типа умывальника для офицерских кают. Сгоряча, под впечатлением пожаров на испанских кораблях в войне с США, МТК в 1898 г. принял решение об отказе от дерева в изготовлении мебели и шлюпок. Но после стальных мебели и шлюпок на "Варяге" и "Ретвизане" начался постепенный возврат к дереву. Война Китая с Японией (до Цусимы было еще далеко) не подтвердила опасности пожаров, и уже на броненосцах серии "Бородино" от неуютных стальных стульев отказались. Первым был гвардейский "Император Александр III", за ним последовали остальные.

Но МТК все еще не был готов к окончательному решению, а потому и на "Славе" выбор типа стула затянулся. Еше 27 сентября С.К. Ратник запрашивал у МТК решение вопроса о том, "последовало ли утверждение их образцов со стороны Адмиралтейства и Совета". Этот же вопрос, подкрепленный напоминанием о том, что "для экстренной достройки "Слава" уже перешла в Кронштадт и что Управляющий требует обеспечить ее готовность к плаванию "ранней весной 1905 г.", С.К. Ратник повторил письмом в адрес Главного инспектора судостроения от 1 ноября. Но только в середине декабря завод получил уведомление о состоявшемся разрешении Управляющего Морским министерством.

Так же неторопливо, в расчете, видимо, на будущую войну, приступили к реализации предначертаний, указанных великим князем по докладу МТК от 23 ноября 1904 г. Прилагая копию этого доклада, МТК в своем отношении от 22 декабря 1904 г. в ГМШ перечислял подлежащие выполнению работы. Это были, как уже говорилось, укорочение мачт, установка продольных переборок позади траверзов 75-мм орудий в батарейной палубе, а также "замена тяжелых стрел и лебедок, устроенных для подъема снимаемых ныне с броненосца 56-футовых минных паровых катеров, более легкими подъемными приспособлениями".

Иначе говоря, спустя каких-то полгода после еще подтверждавшихся решений о применении 56-футовых катеров и даже ранее Цусимы умы МТК постигло первое значительное просветление. К несчастью, все продолжало совершаться прежним порядком. Никакой экстренности, никакого ускорения в документах не предусматривалось. "Слава" в поход по-прежнему не собиралась и лишь продолжала, как и при сборах 2-й эскадры, помогать уходящим кораблям своей техникой, снабжением, вооружением. Так, на броненосец "Император Николай I" сдали 13 января 1905 г ("в запас на 3-ю эскадру") заготовленные для "Славы" три оптических прицела. Решено было на крейсер "Владимир Мономах" передать со "Славы" четыре ящика для первых выстрелов. Безнадежно устарелый, мало на что пригодный "Мономах", спешно снаряжавшийся в Либаве силами Балтийского завода, был, как и остальные корабли Н.