9 августа генеральный консул в Лондоне барон Гейкннг докладывал в Петербург о том, что эскадра адмирала Н.С. Маньковского ("Цесаревич", "Слава", "Рюрик" "Богатырь") 2/15 августа пришла в Гибралтар и ушла в тот же день, оставив "Славу" для "починки насосов, служивших для накачивания воды в котлы".

Это новое признание было ближе к истине, но и оно оставалось полуправдой. В действительности аварийная ситуация на корабле, не прочувствованная никем, начала неумолимо нарастать с третьего дня по входе из Портсмута. С 29 июля пересекавший океан строй отряда из двух линейных кораблей и двух крейсеров, включая великолепный новейший, превосходивший всех величиной крейсер "Рюрик", начал нарушаться отставанием "Славы". На ней котлы не давали нужного пара. Необычно велик был расход котельной воды.

В этот и последующие два дня по несколько раз в день поднимался на "Славе" сигнал об уменьшении хода, после чего корабль переходил на траверз "Рюрика" или головного "Цесаревича". Затем следовало радиосообщение о разрыве в очередном котле очередной трубки. За это время, как записал в вахтенном журнале старший штурманский офицер Н.Н. Крыжановский, "аварии с котлами и донками настолько часто следовали одна за другой (в документах позднее называли почему-то только пять лопнувших трубок – Авт.), что не представлялось возможности вести точный учет всему в вахтенном журнале. Уменьшение хода записывалось часто, после замечалось отставание по строю отряда". Поэтому, заметил тут же он, строгую последовательность и число аварий надо учитывать по записям в телеграфном журнале, фиксировавшем постоянно передававшиеся донесения командира о состоянии котлов и донок. Сомнительно, однако, что эти записи могли сохраниться для истории. Сведения о наличии в фондах РГА ВМФ телеграфных журналов автору за весь его 40-летний опыт исследовательской работы в архиве встречать не приходилось. "Железный занавес" исключил и возможность каких-либо запросов в адрес всех тех офицеров, кто, подобно лейтенанту Н.Н. Крыжановскому, был оторван от родины.

После полудня 1 августа в 5ч 50 мин и в 6 ч 5 мин последовательно пришлось вывести из действия котлы № 13 и № 1. Частоту вращения машин пришлось уменьшить до 40, затем до 35 об/мин. С выводом из строя котла № 5 начал садиться пар, и пришлось остановить машины. Под парами оставались четыре котла. Это произошло в 8 ч вечера в 115 милях от маяка Спартель. Располагавшийся немного к западу от Танжера на африканском берегу, этот маяк, вместе с историческим мысом Трафальгар, образовывал преддверие входа в Гибралтарский пролив. О незримую линию этого преддверия, как о мистический порог, снова, как это уже произошло 9 августа 1903 г. с броненосцем "Ослябя", аварийно споткнулся еще один русский корабль.

В 10 ч 55 мин вечера "ввиду такой порчи котлов и питательных донок начали готовить буксиры на "Цесаревич". На него подали два стальных 6-дм перлиня на 150 сажень длиной. В час ночи 2 августа "Цесаревич" дал ход и 5-узловой скоростью повел "Славу" к Гибралтару. В2ч 30 мин начали питать котлы забортной водой. В "Воспоминаниях" В.А. Белли говорилось, что буксирный трос был применен наибольшей длины, чтобы скрыть от англичан факт буксировки. Должно было казаться, что корабли идут в обычном строе кильватера. Но уже в 6 ч утра на подходе к Г ибралтару отряд разошелся контркурсом с двумя английскими броненосцами типа "Кинд Эдвард" и одним типа "Трайомф". Флагу полного адмирала "Цесаревич" салютовал 17-ю выстрелами и получил ответ 13-ю выстрелами.