С легкостью осуществимые в довоенное время, эти работы встретили новые непреодолимые трудности. Крайне неподходящим оказалось время: флот совершил учебный набег на германские конвои из Швеции, в штабе, кроме того, усиленно обсуждали обстоятельства произошедших в те дни двух грандиозных сражений мировой войны – Брусиловского прорыва 22 мая 1916 г. на юго-западном фронте и Ютландского боя в Северном море 18 мая 1916 г. Особых усилий и дополнительных работ требовала подготовка десантной операции в Рижском заливе, которая также могла стать оправданием отказа от немедленного начала работ на "Славе". Ее артиллерию, очевидно, считали достаточной для борьбы с берегом. На случай вторжения немецкого флота в Рижский залив можно было, в крайнем случае, ввести в него большие додредноуты.

К этим предположениям о судьбе перевооружения "Славы" приходится добавить и то обстоятельство, что решалась она, по-видимому, без участия Морского Генерального штаба. Приходится думать, что всецело занимавшие его грандиозные планы сооружения сверхдредноутов и уже осуществлявшиеся заказы сверхпушек калибром 14 дм и 16 дм, операции по перебазированию кораблей с Дальнего Востока, заказы вооружения в Англии, их распределение по флотам в России оказывались заботами несоизмеримо более масштабными, чем частная задача усовершенствования каких-то там устройств на "Славе". Поразительно, но стратегическая роль этих устройств, от которых зависел успех обороны Рижского залива, в Генморе не сознавался. Не видел значения этой проблемы и начальник Генмора адмирал А.И. Русин. Ему свою должность приходилось совмещать с обязанностями помощника Морского министра и начальника организованного в ставке при Государе Морского походного штаба.

Не до конца^ыясненным остается и решение проблемы "гриба" боевой рубки "Славы". Отойдя в какой-то момент от глухо закрытой конструкции рубки, применявшейся на первых броненосных кораблях (предусматривались лишь узкие смотровые щели и бойницы для стрельбы), русский флот вдруг (вот еще сюжет для любителей парадоксов) возлюбил конструкцию с "грибом" – легкой грибообразной медной крышей, почти что парившей над массивным круговым бруствером самой рубки. Шла эта эстетика, очевидно, от вошедших в моду в 1870-1880-е годы таких же открытых барбетных башенных установок. Их также временами снабжали легкими крышами в виде зонтов или грибных шляп, которые, имея очень легкую конструкцию, могли защищать в лучшем случае от дождя или выстрела стрелка с марса вражеского корабля в абордажном бою.

Но не нашлось в ту благословленную эпоху того, который мог бы воскликнуть: "а ведь король-то голый…". Рубка "Славы" могла благополучно дожить до конца эпохи русского самодержавия, а с ним и российского императорского флота. В самый канун крушения этой эпохи и явилось усовершенствование рубки, в которой "гриб" (вернее его шляпка) заменялся плотно одевавшейся на бруствер крышей с буртиком и смотровыми щелями шириной 3 дм, как это было сделано на "Авроре" по возвращении в Россию из Цусимы.

Неясным, однако, остается вопрос: была ли новая конструкция реально осуществлена. Препятствием этому могла быть трудоемкость работ с разборкой верхних ярусов, мостиков и рубок с их приборами и приводами. В прежние годы эти работы не могли бы составлять большого труда, но совсем иными становились они в условиях экономической и политической разрухи.