Переходный тип являл строившийся также казенными средствами на Галерном островке "Орел" внешне по образцу "Бородино", но уже со скосом броневой палубы и с машинно-котельной установкой Балтийского завода. По существу, он принадлежал уже к типу Балтийского завода, за головным его новой серии "Императором Александром III". Но в том и состояло чудо тогдашней бюрократии, что даже этот тип, несмотря на уже совершившиеся после "Цесаревича" три видоизменения, все еще нельзя было считать окончательным. Вот почему С.К. Ратник все свои усилия прилагал к тому, чтобы хотя бы в проекте "Императора Александра III" стабилизировать тип корабля. К тому же, напоминал он, проект великого князя Александра Михайловича несколько отличается от модернизации "Бородино", что спешить с доработкой проекта "Ж" (чтобы, как хотел МТК, сравнить эти проекты) нет необходимости. По всем этим обстоятельствам завод к проекту "Ж" пока еще не приступал. Это не вполне прогрессивная, но вынужденная позиция завода совпадала с господствующими в МТК настроениями "утопить" проект великого князя.

Исчерпывающей резолюцией Александра Михайловича, принятой относительно журнала МТК № 31 от 18 апреля, ход событий получил то направление, которое, по-видимому, ожидал Балтийский завод. Основанный на трех, далеко не однозначных, но убедительных мотивах, он вполне соответствовал распространенной в то время практике бюрократических силлогизмов, когда наперед избранное решение пытались оправдать лишь количеством подобранных доводов. Их содержание и иерархическая значимость не оценивались, а все другие, им противоречившие, просто отбрасывались.Непревзойдениый образчик такой логики продемонстрировал вскоре З.П. Рожественский. В самый канун войны, в которой мало кто сомневался, – в декабре 1903 г. он в пользу отозвания из Средиземного моря ранее находившейся там русской эскадры сумел привести пять доводов, но умолчал о главном, все перевешивающем, – возможности этой эскадры к немедленным (в случае войны) действиям на японских путях сообщения.

Принужденный бюрократией к творческой пассивности, Балтийский завод уже ничем, кроме местных усовершенствований, не мог помочь прогрессу судостроения и флота. Нет сведений и о попытках вырваться из пут косности, которые могли бы предпринять творческий коллектив конструкторов Балтийского завода и его руководящая верхушка в лице председателя правления завода контр-адмирала В.М. Лаврова. Такой была реальность, и трудно гадать о том, существовали ли в сложившихся условиях какие-либо возможности прогресса. Оставалось лишь одно – поступать, выражаясь по-салтыковски, "применительно к подлости". Из-под шпица упорно, словно по сговору с японцами, продолжали мешать работе Балтийского завода.

Даже всесторонне отработав, согласно полученным замечаниям и директивам великого князя Александра Михайловича, свой проект броненосца и начав постройку первого – "Императора Александра III" – завод оставался в неведении относительно типа следующего корабля. Им могли стать вторгшийся в программу проект великого князя с 203-мм артиллерией или все еще ожидаемый МТК усовершенствованный проект "Ж". Этот проект, как уже разъяснялось Балтийским заводом, разработан не был, и проект Алексея Михайловича, вместо предполагавшегося сравнения с проектом Балтийского завода, был рассмотрен отдельно журналами № 6 от 31 января 1900 г.