Упреждая возможную расправу, Аркан стал расправляться с теми, кого считал потенциальными насильниками. Конечно, если бы это не была зона общего режима, то воры не допустили бы такого беспредела, но на этой зоне не было настоящих криминальных авторитетов, которые могли бы сплотить вокруг себя дерзких пацанов, чтобы дать отпор «внутренним ментам».

Первым делом Аркан решил убрать самых опасных, с большими сроками местных авторитетов, чтобы сразу дать всем понять, кто в зоне хозяин. И сделать это он собрался в одну ночь, чтобы не дать им опомниться и собраться с силами. Разделив своих парней на пятерки и поставив во главе каждой верного человека, Аркан определил им задачу и ровно в ноль часов отдал приказ действовать. С его стороны это не было спонтанным поступком, и он, конечно же, посоветовался со своим наставником — старшим «Кумом» Громыхайло, от которого получил не только «добро» и обещание невмешательства администрации, но и дополнительный список криминальных авторитетов. Майор посоветовал ему разобраться с Мишкой Днепропетровским собственноручно, сообщив по секрету, что именно Днепропетровскому и было поручено «опустить» Аркана. Отлично разобравшись в характере Аркадия, старший «Кум», конечно же, предполагал, что может произойти с Днепропетровским в эту ночь, и не без злорадства подумал, что вряд ли кто-то ему позавидует…

Ничего не подозревающий Мишка Днепропетровский видел уже второй сон и довольно посапывал, выиграв вполне приличную сумму в «стиры» (так называют карты в местах лишения свободы). Ему и в страшном сне не могло привидеться, что его благополучию что-то угрожает. Получив за грабеж шесть лет и ведя «правильный» воровской образ жизни, он был уверен, что в самое ближайшее время его коронуют в «Вора» и назначат «смотрящим» в этой колонии. Днепропетровский был настолько уверен в себе, что имел в «быках» лишь двоих здоровячков, которых мгновенно усмирили ребята Аркана, приставив к их горлу заточки.

— Жить хотите? — спросил их Аркан.

— Конечно, — слаженным дуэтом прошипели оба.

— В таком случае язык в жопу, а глаза, если будет жалко смотреть на своего шефа, зажмурить! Ясно? — Для пущей убедительности Аркан пощекотал заточкой в носу одного.

— Ясно, — обреченно вздохнули оба.

— Вот и ладненько, — ухмыльнулся Аркан, потом взглянул на своих дерзких подручных, которые продолжали держать заточки у горла «быков». — Если что, прикончите их! — велел он таким спокойным тоном, словно речь шла о приготовлении чифиря.

Днепропетровский тоже был не из слабых, а потому к нему Аркан подошел с тремя крепышами: Семой-Карой, Пашкой-Слоном и Васькой-Покойником. Каждый из них, кроме Семы-Кары, держал по заточке. Сдернув с Днепропетровского одеяло, Аркан подождал, пока тот проснется, и сказал:

— Ну что, мудила с Нижнего Тагила, хотел в моей жопе что-то поискать?

— Ты чего, сучара, совсем нюх потерял? Я же из тебя сейчас ремней нарежу, козел мокрожопый!

Днепропетровский действительно успел выхватить из-под подушки нож и взмахнул им в сторону Аркана, но, видимо, тот ожидал нечто подобное и резво отпрянул в сторону. Однако один из его напарников, Сема-Кара, стоящий рядом, был не столь подвижным и не успел среагировать: рука Днепропетровского описала по инерции дугу, и нож чиркнул того по бедру.