— Что ты имеешь в виду? — насторожился Богомолов.

— Розочка окончила курсы подготовки спецагентов ФБР по индивидуальной программе. И даже имеет личного Учителя по восточным единоборствам. . — И каковы успехи?

— Учитель настолько поражен ими, что даже предложил присвоить ей прозвище легендарного средневекового бойца. И теперь боевое имя Розочки — Гюрза.

— Имя, говорящее о многом! — согласился Константин Иванович и тут же обиженно добавил: — И ты это от меня утаивал? Хорош друг.

— Извини, Костик, но я дал слово Розочке.

— Выходит, она работает теперь на Америку.

— Да, Розочка работает на Америку, но я принял и второе ее условие.

— И какое же?

— Она выступает в роли Гюрзы только в том случае, если эта работа не будет во вред России. Надеюсь, это условие удовлетворяет моего старого друга?

— Вполне. Ладно, считай, что отмазался, — успокоился Богомолов.

Тепло попрощавшись, они закончили разговор, и Майкл попросил Розочку вернуться.

— Насекретничались? — съязвила Розочка.

— Какие могут быть от тебя секреты? — отмахнулся Майкл. — Вам нужно оформить документы на другие имена. С тобой все ясно: ты должна быть родственницей Савелия, а он там был под фамилией де Сильва, Сильвестр де Сильва, а ты будешь Розалией де Сильва, его сестрой и невестой Виктора, Виктора Манчини.

— Дважды не согласна! — возразила Розочка. — Во-первых, стать невестой партнера — значит связать себя различными условностями: мало ли с кем придется столкнуться на острове, — рассудительно пояснила Розочка.

— Убедила!

— Правда не помешает, а потому я должна оставаться женой Савелия.

— Сдаюсь! А с Виктором вы тогда будете друзьями «с детских лет». — Внутренне Майкл порадовался аналитическим способностям Розочки. — А что во-вторых?

— Во-вторых, хочу поменять имя Розалия.

— А это из каких соображений?

— Надоело мне это имя! — раздраженно бросила она. — Надоело объяснять, что я не еврейка, а русская, и что это была простая блажь моей мамы, у которой была наколка в виде розы, обвивающей кинжал.

— Память о зоне? — догадался Майкл.

— О зоне, — с печальным вздохом кивнула она.

— Что этот рисунок означает?

— Клятву мести!

— Впечатляет… И какое же имя ты хочешь взять?

В этот момент Розочка как раз и размышляла над своим новым именем. Желание сменить его уже давно приходило ей в голову, и не только потому, что новые знакомые сразу спрашивали о ее национальности, а некоторые прямо говорили о принадлежности к евреям. Это имя не любил и ее отец: как-то признался, что просто пошел на поводу у своей беременной жены, желавшей назвать дочку Розочкой. Во всяком случае, он очень редко называл дочь по имени, чаще обращаясь к ней: «моя дочурка», «мой цветочек», «моя кисонька», а то и «моя булочка». А однажды, когда ей было лет шесть, отец, будучи под «хорошим градусом», с грустью прошептал дочери:

— А ты знаешь, дочурка моя милая, как папка хотел тебя назвать? Юлечка! Юлечка! — повторил он с нежностью и добавил: — А полное имя — Джульетта…

Хоть и была она совсем еще крошка, однако ей навсегда запомнились слова пьяного, но любящего отца. Но не только отец заставил задуматься Розочку о смене имени: как-то она обратила внимание, что и Савелий не часто называл ее по имени, обращаясь к более нежным определениям: «моя милая», «моя ласточка», «моя любимая», а однажды, в пылу самой большой нежности, назвал ее «ты — моя Джульетта»! И это уже не могло быть простым совпадением: когда два самых любимых человека думают одинаково, значит, того хочет сам Бог…

Это имя понравилось и ей самой, и оно настолько запало ей в голову, что с тех пор она мысленно называла себя всяческими производными от имени Джульетта: Джулия, Юлия, а сколько возможностей для нежности и ласки! И потому, услышав вопрос Майкла, она не раздумывала ни секунды:

— Пусть будет Джулия! Мне оно нравится.