Игорь Вереснев. След на серебряной дороге
Коридор. Упругий, гасящий звуки шагов ковёр под ногами. Тёплый, умиротворяющий свет плафонов. Тишина. Стены и потолок коридора тоже мягкие и упругие. Во избежание. Мало ли что взбредёт в голову пациентам лунного карантина? От этой мысли защемило сердце. — Я не болен! — крикнул он в спину идущему впереди врачу. — Я не высаживался на планете, понимаете? Я пилот! Врач оглянулся. Кивнул дружелюбно: — Клим, никто не говорит о болезни. Вы же знаете правила — обязательный двухнедельный карантин. — Почему тогда вы меня переводите в другую палату? Что вы у меня нашли? Почему ничего не объясняете? — Небольшие отклонения, нужно выяснить, с чем они связаны. Может, несколько лишних дней в карантине провести придётся. В крайнем случае — ещё неделю. Не больше. — В секторе «сигма», да?! Клим понял, что начинает паниковать. Вдруг в конце коридора и в самом деле ждёт сталепластовая переборка с буковкой-закорючкой? Стена, отгораживающая самую зловещую часть карантина от мира живых? Доктор старательно улыбался. — Неужели вы верите в страшилки? «Сигма» — самый обычный сектор нашей базы. От других отличается единственно повышенным уровнем биологической защиты. Вы ведь не хотите стать причиной эпидемии? — Это чушь, глупости! Камелия открыта для доступа без ограничения. Там нет органики. Да я вообще не высаживался на планете, сколько раз повторять! Он оглянулся на охранников, словно искал поддержку. Хотя, какие они охранники для него? Конвоиры! Бойцы медслужбы смотрели с сочувствием. И от этого становилось ещё горше. Скольких они провели по этому коридору? Дорога в один конец… Бойцы несли службу вахтами: две недели — смена в карантине, неделя — отпуск на Земле. Возможно, эти уже завтра сядут в лунный челнок и через несколько часов смогут вдохнуть натуральный, а не стерилизованный воздух, ощутить настоящую, а не наведённую гравитацию, увидеть убегающую за горизонт лунную дорожку на морской зыби. Счастливчики. А ему никогда не ощутить, не увидеть… Так и сдохнет под неусыпным присмотром датчиков, фиксирующих каждый шаг, жест, вздох. — Что вы истерику устраиваете? — голос доктора стал строже. — Вы взрослый человек, пилот космофлота. — Я… — горло перехватило. Но Клим всё же сумел вытолкнуть из себя: — Я никуда не пойду. Я здоров. Доктор вновь оглянулся. Улыбки на его лице больше не было. — А это — прямое нарушение устава. Вы обязаны подчиняться условиям карантина. Вы давали присягу! Конвоиры насторожились. Параллизаторы в их руках начали подниматься. И он понял, что сейчас произойдёт… Однако произошло иное. Да, бойцы медслужбы действовали строго по инструкции. Они выдерживали дистанцию в десять метров и были готовы к любым поступкам своего подопечного. Бойцы оказались не готовыми к тому, как быстро он эту дистанцию преодолеет. И к тому, что гермошлем можно проломить голыми руками. Клим с удивлением посмотрел на торчащие из груди дротики. Конвоиры успели выстрелить. Яд действует почти мгновенно, так что он сейчас должен валяться без сознания. Вместо этого — лёгкое онемение кожи. Он нагнулся, взял параллизатор из неловко вывернутой руки конвоира. Передумал, бросил назад. Вынул из кобуры убитого бластер. Так — надёжнее. Выпрямился. Оглянулся. Доктор стоял, будто вкопанный. Лицо его сделалось таким же белым, как халат, как седина на висках. Он уже всё понял. — Клим, не нужно этого делать… — кадык дёрнулся над воротом. Клим и сам знал, что ненужно. Но тело двигалось слишком быстро, он не успевал его останавливать. Вспышка. Шум падающего тела упругий пол погасил так же надёжно, как и шаги. |
