Он вообще не любил каморок, низких потолков, коридорчиков, где нельзя развернуться, в этих закоулках он физически ощущал, как истаивает его сила.

– У нас один план, – хмуро отвечал Стен, – они не должны попасть в Беловодье, а остальное меня мало волнует.

– “Мало волнует”, – передразнил его Роман. – Я понимаю, ты смелый человек, а я нет. И не желаю подыхать только потому, что кому-то хочется сорвать большой куш.

– Мне тоже не хочется умирать, – признался Стен, – но что делать, если зацвел бамбук.

– Зацвел бамбук? – переспросила Лена.

– Ну да. А его семенами питаются крысы. Они плодятся и собираются в стада, и полчища крыс лезут и лезут, не обращая внимания на смерть дружков, и остановить их нашествие невозможно.

– Пока они не потонут в озере, – напомнил Роман. – Значит, у нас один выход – заманить их в воду и утопить.

– Беловодье для этой цели не подойдет, – заметил Алексей. – Они его просто-напросто сожрут.

– Это смешно? – спросил Меснер и приготовился улыбнуться, ему показалось, что кто-то пошутил, только он не понял – кто.

Все замолчали. Да, с крысами было как-то понятнее, чем с людьми. Крыс много, но их можно давить, в этом нет ничего аморального. Давить людей, как крыс, невозможно.

– Мы имеем надежду на то, что никто не войдет в Беловодье без ожерелья. Люди, которые имеют водяную защиту, защищены, – напомнил Меснер.

– Это ограда неуязвима, – поправил его Алексей. – А люди всегда слабы.

– Ты бежал из Беловодья зря. Теперь у тебя нет защиты. Если бы ты остался с нами, все было бы о'кей. – Меснер не удержался, чтобы не попрекнуть отступника.

– Чужие ошибки не стоит считать. Можно оказаться в накладе. – И, откинув голову назад, Стен смерил надменным взглядом Эда.

Меснеру хотелось возразить. Но подходящих слов не находилось.

– Скажите, господа, а чем так важно это Беловодье? – насмешливо спросил Роман. – Надыбали себе ценное местечко и никого к нему подпускаете. Ну как же – молочные реки, кисельные берега. К тому же в ближайшем будущем ожидается большое поступление киселя. Ни с кем вам, ребята, не хочется делиться, и антимонопольное законодательство вам не указ.

– Беловодье важно не только для нас, но и для всей Земли, – неожиданно ответил Стеновский.

– Ты же сам оттуда сбежал! – рассмеялся Роман.

– Да. Но по другой причине.

– И в чем же его ценность, объясни?

– Когда-нибудь поймешь, а объяснить тут ничего нельзя. – От Романа не укрылось, что, говоря о Беловодье, Стеновский испытывал странное волнение. Или даже боль? Причем боль почти физическую.

Впрочем, все они не были искренними до конца. И Роман это понимал. Присутствие Лены позволяло ему ненароком касаться рук своих новых друзей (он все же осмеливался называть их друзьями) и подслушивать их планы.

Юл его опять удивил. Роман полагал, что мальчишка думает только о мести и в мыслях у него лишь “убийца, убийство, смерть”. Но в душе Юла мертвой водой разлилась пустота. Ему хотелось посадить в Беловодье голубые розы. Почему-то они должны были цвести посреди зимы. Их нераскрывшиеся бутоны в мечтах Юла торчали прямо из снега. Это было его Беловодье. Но вряд ли в таком городе мечты кому-нибудь еще захотелось жить. В своем одиночестве он готов был всей душой прилепиться к любому. Если бы мальчишка понимал хоть слово из того, что говорил Стен! Чувство отчуждения Юл принимал за ненависть.