Но мысль эту додумать не пришлось, потому что невидимые руки оторвали его от земли и взметнули вверх.

– Стен… – шепнул Юл изумленно и тут же понял, что ошибся, – невидимка был вовсе не его братом.

“Роман”, – догадался он.

Сильные руки мгновенно перенесли его на несколько шагов, потом вновь прижали к земле. Автоматная очередь ударила слева. Мимо. Где-то сбоку послышались одиночные выстрелы. Потом стали стрелять справа, там, где ельник вплотную подходил к границе мнимого Беловодья. Юл почувствовал, как напряглись держащие его невидимые руки, а дыхание участилось. Дым все еще стелился над водным кольцом и раздражал чувствительные ноздри Романа. Колдун закашлялся. Роман прижимал голову мальчишки к груди, и Юл слышал, как часто-часто стучит сердце его спасителя. От толстенной сосны, за которой они укрылись, до невидимой стены было всего-то каких-нибудь четыре метра. Два прыжка. Или три. Не успеют. Их почти наверняка убьют. Что он может умереть, еще минуту назад Юлу не верилось. А теперь ясно стало – может…

– Сейчас, приготовься, – шепнул Роман.

Юлу почудилось, что он летит над землей сам по себе и ветер несет его. Роман прыгнул не вперед, а вверх. Обычный человек ни за что бы не смог рвануть так высоко. Юл заорал от ужаса и боли. А впрочем, он и сам не знал, почему кричит. В следующую секунду они пролетели над изгаженной черными хлопьями водной оградой и рухнули, недостижимые для пуль, на той стороне. Озлившиеся после своего поражения люди Колодина лупили по видимым целям из всего, что было под рукой, – автоматы, как псы, захлебывались лаем. Кто-то особенно яростный вновь взялся за гранатомет. От стены граната вряд ли смогла срикошетить, но вот от колдовской преграды отлетела и взорвалась в кустах. Во все стороны полетели куски мяса. После этого пальба разом смолкла.

Роман поднялся, отряхнулся, как пес, и вновь стал видимым. Баз был уже наготове. Он подхватил мальчика на руки и понес в сарай.

– Ты в порядке? – спросила Надя, оглядывая колдуна. – Не ранен? Может, ты не чувствуешь?

Он в самом деле ничего не чувствовал, кроме странного жара. Дыхание часто-часто рвалось из груди. И ему нравились эти ощущения – на грани.

– Разве ты не можешь заживить его рану? – спросила Надя.

– Для этого нужна река, а не фляга с водой, – отозвался тот. – Но я дам ему пару глотков пустосвятовской воды после того, как наш доктор его заштопает. Раны заживут в три дня.

К ним подбежал Стеновский.

– Как Юл? Его сильно зацепило? – У Стена было растерянное лицо, а правая рука окровавлена – у База нынче прибавится работы. Алексея наверняка мучило то, что брат пострадал из-за него. Глупец! Из них двоих Юл гораздо меньше подходил на роль жертвы.

Зато Меснер выглядел вполне довольным. Тех двоих, которых наметил, он положил аккуратно и точно, будто стрелял по мишеням.

“Стен палил с одной точки… – догадался Роман, – позабыв, что руки снаружи и потому уязвимы”.

– Пуля выбила пистолет, – сказал Алексей, морщась. – Я пытался его достать, но никак. Впрочем, рана – пустяк, царапина – только кожу ободрало.