— Сейчас пока преждевременно делать какие-то выводы, следует разобраться самым тщательным образом, а виновных примерно наказать, невзирая на должности. — Немного подумав, полковник продолжил: — Знаю одно, командующий не должен был отдавать приказ остановить колонну… Вместо того чтобы быстрее выехать с линии огня, о чем знает любой военный водитель, он отдает приказ своему адъютанту, чтобы тот выяснил, в чем там дело и что за стрельба. Парня убивают первым же выстрелом, колонну берут в клещи и расстреливают сразу с двух сторон.

— Возможно, он подумал, что это по ошибке стреляют свои.

— Думать здесь не приходится, нужно работать на инстинктах.

— Одна машина уехала совсем, ее водитель предан трибуналу. Не случись этого, командующего доставили бы в госпиталь быстрее.

— Товарищ полковник, разрешите обратиться? — к Александрову подскочил молоденький вестовой с медалью «За боевые заслуги» на выцветшей гимнастерке.

— Что у тебя? — невесело отозвался полковник.

— Вам пакет из отдела контрразведки Сто сорок третьей дивизии.

— Давай сюда.

Красноармеец проворно протянул послание. Оторвав пакет, Александров вытащил письмо и быстро прочитал. После чего посмотрел на майора, стоявшего в ожидании, и произнес:

— Что ж, нужно ехать, дела! Поймали тут одного бандита!

Вскинув ладонь к виску, он попрощался и заторопился к стоявшей на обочине машине.

Глава 4

Разговор не закончен

Отдел военной контрразведки Смерш Сто сорок третьей дивизии располагался в деревне Хмуровищи, насчитывающей около трехсот дворов, в просторном каменном доме с высоким порогом из толстых досок. Крыша старая, но крепкая, покрытая почерневшей от времени и сырости широкой осиновой дранкой. На небольших окнах висели пестрые занавеска из синей ткани.

У входа в отдел, как полагается, стоял автоматчик и хмуро поглядывал по сторонам. Возле низкого посеревшего заборчика притулился штабной «Виллис».

Едва кивнув вытянувшемуся автоматчику, полковник Александров прошел по длинным скрипучим половицам в полутемные сени: с правой стороны посередине стены — крошечное окошко; с левой — коротенькая лавка; в самый угол прислонены зимние сани, здесь же — небольшой бочонок с крышкой и две деревянные лопаты для уборки снега. В избу вела одностворчатая низкая дубовая дверь, сделанная из двух досок, скрепленных между собой металлическими скобами.

Потянув на себя обшарпанную деревянную ручку, полковник Александров перешагнул высокий порожек и вошел в хату с хорошо тесанными полами и печью по левую сторону. В красном углу висела божница с иконкой и потухшей лампадкой. Ближе к окну возвышался небольшой квадратный стол, из-за которого, увидев вошедшего, поднялся командир роты разведки капитан Сухарев.

Немного в стороне стояли два автоматчика, между которыми, понуро рассматривая щербины на полу, стоял арестованный.

— Значит, это и есть тот самый бандеровец? — обрадованно произнес Александров. Сняв с головы фуражку, он повесил ее на металлический крюк, торчавший с правой стороны от двери. По-хозяйски прошел в горницу и грузно опустился на лавку под иконами.

— Он самый, товарищ полковник.

— Значит, ты его поймал?

— Мои разведчики. Старшина Щербак со своими людьми.

— Что стоим? Пусть садится и рассказывает, что знает, — распорядился полковник. И, поймав испуганный взгляд арестованного, добавил: — Если жить хочет.

Напротив Александрова расположился капитан Сухарев, спиной к двери боязливо присел арестованный.