Гитлер вдруг коснулся лежавшей на столе ручки. Контр-адмирал Путкаммер выпрямился. Никогда ранее Адольф Гитлер не пользовался своим правом помилования. Неужели в сознании рейхсканцлера произошли перемены?

Неожиданно Гитлер захлопнул дело и небрежно отбросил его в сторону.

— Меня не интересует их судьба. Они нарушили присягу. Все они солдаты и прекрасно понимают, что бывает с теми, кто не выполнил свой долг перед Родиной. Где смертные приговоры?

— Они здесь, мой фюрер, — открыв папку в кожаном черном переплете, контр-адмирал взял несколько листков и положил их перед Гитлером.

Гитлер без колебания расписался под приговорами военных судов.

— Суровое наказание, примененное к ним, должно послужить уроком для тех, кто хотя бы на секунду позабудет о своем воинском долге и присяге.

— Полностью с вами согласен, мой фюрер! — живо отозвался контр-адмирал, забирая подписанные расстрельные списки.

— И пригласите ко мне Манштейна.

— Слушаюсь, мой фюрер, — произнес Путкаммер и быстро вышел.

Через минуту в кабинет вошел генерал-фельдмаршал Эрих фон Манштейн. Высокий, горбоносый, с пристально-острым взглядом и неестественно прямой спиной.

Его можно было упрекнуть в несговорчивости, в трудном характере, но чего невозможно было у него отнять, так это военного таланта, опиравшегося на опыт поколений его воинствующих предков. Одарен, умен, проницателен. Один из немногих, кто был способен возражать Гитлеру. Едва ли не самые значительные победы в Европе связаны с его именем.

Выбросив вверх руку, генерал-фельдмаршал поприветствовал Верховного главнокомандующего:

— Хайль!

Гитлер хмуро глянул на вошедшего и небрежно вскинул ладонь над плечом.

— Присаживайтесь, Манштейн.

Аккуратно отодвинув стул, Манштейн сел. Гитлер задержал взгляд на его нагрудном знаке «За ранение» 3-й степени, такой же был у него самого, также полученный в окопах Первой мировой войны на Восточном фронте. История повторяется. Теперь тоже Восточный фронт.

Отпрыска прусских баронов невозможно было упрекнуть в трусости. Манштейн был одним из блестящих офицеров своего времени. Он мог спокойно переждать войну где-нибудь при Генеральном штабе, но кровь тевтонских рыцарей толкала его на передовую, там, где стоял запах жженого пороха и разложившихся трупов.

— Что у вас, Манштейн?

— Буду краток, мой фюрер. В настоящее время между войсками групп армий «Юг» и «Центр» образовался значительный разрыв. Именно это место наиболее благоприятное для наступления русских. И поэтому я бы вас просил выдвинуть в разрыв вновь сформированное соединение, которое позволило бы создать сплошную линию обороны, иначе удержать Харьков нам будет весьма сложно.

— Но ведь это соединение должно быть из чего-то создано. А у нас просто нет резервов. Какая армия, по-вашему, там должна находиться?

— Мне представляется, что новое соединение можно образовать за счет Семнадцатой армии из Крыма. Ее действия там неэффективны, а для армий «Юг» и «Центр» это будет весьма своевременно и полезно.

— Вы думаете, Семнадцатая армия для этого ведет бои на Кубани, чтобы потом передислоцироваться на Украину? В группах армий «Юг» и «Центр» вполне достаточно боевых частей, чтобы задержать наступление русских, а впоследствии развить успех.

— Мой фюрер, армии групп «Юг» и «Центр» находятся в неблагоприятной местности, они теряют свою прежнюю мобильность, им требуются дополнительные силы, чтобы противостоять натиску русских.