Я слушал ее и думал о том, что из-за глупости и жадности одного человека рушится дело, в которое я вложил часть своей жизни. Хоть я и воспринимал сейчас все эти новости немного отстранение, все же в глубине души шевельнулась досада.

Я видел, что Лиз тоже грустно.

– Без тебя у нас совсем тоскливо, Джерри. Особенно мне. Ладно, это все не важно. Лучше расскажи о себе.

Я соврал ей, что ищу финансовую поддержку в надежде начать собственное дело.

– Надеюсь, тебе это удастся, Джерри. Может, взял бы меня тогда секретаршей.

– Да, если я тебя возьму на работу, Лоррейн прямо завизжит от радости.

Ее серые глаза с минуту испытующе смотрели на меня.

– А тебя на самом деле беспокоит, что на это скажет Лоррейн? Наш разговор становился все более интимным. Никогда ранее мы не касались этой темы.

– Я хочу, чтобы ты знала, – произнес я твердо. – С Лоррейн у меня все кончено.

– Как это понимать?

– Лиз, дело в том, что я тебе наврал. Ну, про то, что я ищу работу и все такое... И насчет собственного дела – тоже.

Она нахмурилась.

– Я тебя не понимаю, – сказала она недоуменно.

– Я не могу пока ничего объяснить. Просто не хочу тебя во все это впутывать. Давай поговорим абстрактно. Представь себе, что у меня вдруг появится... ну, в общем, у меня будет много денег.

– Рада за тебя.

– Я уезжаю ненадолго. Может быть, вернусь богатым. В ее взгляде вдруг появилось беспокойство.

– Джерри, только не делай ничего... никаких глупостей! Прошу тебя!

– Не беспокойся, это мои деньги. Все будет в порядке. Ее рука лежала на столе. Я накрыл ее своей ладонью и крепко сжал.

В первый раз я взял ее за руку. По лицу Лиз было видно, что ей больно, но она не сопротивлялась.

– Я скоро вернусь, Лиз. Вернусь с деньгами. И тогда мы сможем уехать.

– Куда?

– Да куда угодно. Куда нам захочется.

В серых глазах Лиз мелькнуло нескрываемое любопытство. Она была явно взволнована.

– Здесь скучно жить, Джерри. И день ото дня становится все тоскливее. – Она облизнула сухие губы.

– Я думаю, потом мы сможем все официально оформить.

– Вот потом давай и поговорим об этом. Если ты достанешь денег, конечно.

Я разжал пальцы. Ее тонкая рука еще с минуту безвольно лежала на скатерти. Потом, словно очнувшись, она быстро допила свой кофе и встала. На прощание она бросила на меня взгляд, полный такой отчаянной надежды, что у меня невольно сжалось сердце.

– Я желаю тебе удачи, Джерри, – прошептала она. – Возвращайся поскорей. Тогда поговорим.

Я уехал в субботу утром, после отвратительной ссоры с Лоррейн. Машина неслась по мокрому шоссе на юго-восток сквозь проливные дожди. Новоиспеченный мистер Роберт Мартин останавливался на ночь в дешевых мотелях, спал на продавленных кроватях, задыхаясь от отвратительного запаха неисправной канализации и грязного линолеума. По потолку мелькали разноцветные огни неоновой рекламы и свет фар проносящихся за окном грузовиков, из-за стены доносился истерический женский смех и нескончаемый кашель коммивояжера, продающего пластмассовые игрушки.

В двадцать минут четвертого телефон наконец зазвонил. Я взял трубку и услышал голос Винса. Он сказал, что сейчас придет, и через пару минут раздался стук в дверь. Вошел Винс, высокий, загорелый и бодрый.