Яркий лунный свет, пробиваясь сквозь густую крону деревьев, освещал каждый камешек, каждую сухую ветку у меня под ногами, когда я пробирался по лужайке к дому. Этот отрезок я преодолел быстро и бесшумно. Но дальше лежала густая черная тень от деревьев. Я замедлил шаги осторожно нащупывая землю перед собой. Под ногой хрустнула ветка. Я замер, затаив дыхание, и слушал. Меня начали одолевать комары. Со стороны озера доносился плеск волн, бьющихся о скалистый берег. Где-то далеко лаяла собака, и в горах заунывно ухала сова.

Я делал сейчас то, чему отлично выучился много лет назад, во время наших ночных вылазок. И выучился на всю жизнь. Опустившись на одно колено, я принялся внимательно разглядывать дом, чернеющий приземистым силуэтом на фоне серебристого озера и мерцающего звездного неба. Я мысленно представил себе план расположения комнат и решил, что он должен был выбрать спальню в юго-восточном углу коттеджа. Она находилась рядом с кухней и в ней была удобная двуспальная кровать. Левой рукой я набрал горсть мелких камушков и вынул из кармана пистолет.

Одним рывком я пересек залитое лунным светом пространство перед домом и прижался к каменной стене. Если бы Винс следил за мной, то подстрелить меня на этом участке не составляло никакого труда. От этой мысли у меня перехватило дыхание. Выждав несколько секунд, я продолжил свой путь, обошел угол дома и очутился под окном вычисленной мной спальни. Я услышал его дыхание, медленное и тяжелое. Похоже, он спал. Я отступил на шаг и бросил камешком в листву ближайшего дерева. Послышалось шуршание, камешек стукнулся о ветку и упал. После второго камешка я прислушался и не услышал звука его дыхания. Я бросил третий и стал ждать. Вот скрипнула кровать. Хрустнула половица. Я положил палец на спусковой крючок.

Отсчитав про себя три секунды, я отступил на один шаг и вскинул руку с пистолетом. В черном проеме окна появился бледный овал его лица, едва различимый сквозь щели жалюзи.

Я выстрелил три раза в центр этого белого пятна, упал на землю и откатился к стене. Послышался глухой удар падающего тела, металлический стук пистолета о деревянный пол и хриплый тяжелый вздох. Я выждал минут десять. Потом, используя ствол пистолета в качестве рычага, раздвинул медную сетку, просунул палец и отодвинул щеколду. Потом снял раму с петель и поставил ее, прислонив к стене дома, стараясь держать голову ниже оконного проема. Из комнаты не доносилось ни звука. Тогда, держа пистолет наизготове, я быстро заглянул внутрь. Разглядев лежащее на полу тело, я подтянулся и влез в комнату. Задернул шторы и включил свет.

Винс в нижнем белье лежал на боку, лицом в пол, согнув больную ногу.

Я подцепил его носком ботинка за плечо и перевернул на спину. Одна пуля пробила ему верхнюю губу, вторая попала чуть левее носа и третья – в уголок глаза. Мозговое вещество под действием давления заполнило образовавшиеся пустоты и придало его голове нелепую форму, раздув ее в висках. Крови было совсем мало. Если бы пистолет был заряжен не целевыми, а настоящими боевыми патронами, пули разнесли бы ему затылок.

Оставив свет включенным, я собрал его вещи в чемодан, отнес в машину и положил в багажник рядом с вещами Лоррейн. Я решил не тратить времени на одевание и, взяв Винса за руки, стащил с темного крыльца к машине. Пришлось повозиться, прежде чем удалось усадить его на перед. нее сиденье. После этого я вернулся в дом проверить, не осталось ли там вещей Винса. В ванной я обнаружил его станок для бритья. Черный чемодан стоял под кроватью. Деньги были на месте. Бритву и японский пистолет я бросил в озеро, а чемодан поставил на место.

Я уже говорил, что хорошо знаю эти места, поэтому прекрасно ориентировался в темноте.