– Он вам рассказал, да? – спрашивает за спиной миссис Полссон. – И вы поверили. Посмотрим, поверит ли полиция. Не думаю, что они поверят вам или ему.

– Вы часто играли в такие игры в присутствии дочери? – Скарпетта смотрит ей в глаза. – Наверное, это нравилось Фрэнку, верно? Вы у него научились? Или сами придумали эту мерзкую забаву? Что еще могла увидеть здесь Джилли? Групповой секс? Вы это имели в виду, когда говорили «они»? Тех, кто приходил сюда порезвиться с вами и Фрэнком?

– Как вы смеете предъявлять мне такие обвинения! – восклицает хозяйка. Лицо ее искажено гневом и ненавистью. – Я ничего не знаю ни о каких играх!

– Основания для обвинения есть уже сейчас, и я подозреваю, что это еще не все. – Скарпетта подходит к кровати и откидывает покрывало. – Белье вы, похоже, не меняли. Это хорошо. Видите пятна? Вот здесь и там. Это кровь. Думаю, кровь Марино. Не ваша. – Она пристально смотрит на хозяйку. – Не странно ли? Его кровь есть, а вашей нет. Думаю, окровавленное полотенце тоже где-то поблизости. – Она оглядывается. – Может быть, вы его постирали, но это не важно. То, что нам нужно, мы все равно найдем.

– Да вы еще хуже, чем он. Я через такое прошла… – говорит миссис Полссон, но уже другим тоном. – Если уж от женщины не дождешься сочувствия…

– Сочувствия? Вы едва его не покалечили, а потом еще и обвинили в изнасиловании. Нет, миссис Полссон, у меня нет к вам сочувствия, и я не думаю, что на земле найдется хотя бы одна приличная женщина, которая станет на вашу сторону. – Скарпетта начинает собирать постельное белье.

– Что вы делаете? Я не позволю…

– Меня вы не остановите. И я сделаю не только это. – Она сворачивает простыни и наволочки.

– Вы не имеете права. Вы не полицейская.

– Для вас я хуже любого полицейского. Можете не сомневаться. – Скарпетта кладет свернутое белье на голый матрас. – Что еще? – Она оглядывает комнату. – Вы, наверное, необратили внимания, когда столкнулись с Марино утром в морге, но на нем те же брюки, в которых он был вчера. И то же белье. Наверное, вам известно, что после секса у мужчины остается что-то на белье и даже на брюках. У Марино ничего нет. Никаких следов, кроме крови. Не будем забывать и о соседях, которые, возможно, видят больше, чем вам хотелось бы, и знают, что происходит за этими шторами. Особенно если в комнате горит свет или растоплен камин.

– Ну, может быть, ничего такого и не случилось. Может быть, все началось как обычно и только потом пошло не так. – Похоже, миссис Полссон уже приняла какое-то решение. – Все было вполне невинно, как бывает, когда мужчина и женщина нравятся друг другу. Может быть, потом я немного увлеклась. Потому что он огорчил меня. Такой крупный, сильный мужчина, а вот ведь не смог…

– Ничего удивительного, если учесть, что вы постоянно ему подливали. – Теперь Скарпетта уверена, что Марино чист. Проблема в том, что его одинаково беспокоят оба варианта, а раз так, то и обсуждать с ним ничего не стоит.

Скарпетта наклоняется и поднимает ботинки. Ставит их на кровать. На голом матрасе огромные черные ботинки выглядят особенно зловеще.

– Это Фрэнка, – говорит миссис Полссон.

– Если вы их надевали, вашу ДНК найти будет нетрудно. – Кей идет в ванную и берет камуфляжную футболку. – Это, наверное, тоже Фрэнка.

Миссис Полссон молчит.

– А теперь, если хотите, пройдемте в кухню, я бы с удовольствием выпила чего-нибудь горячего. Может быть, чашечку кофе. Какой бурбон вы пили вчера? Вам, должно быть, сильно нездоровится, если только вы не заботились больше о его стакане, чем о своем.