– Нам нужен сильный консультант, – ответил директор. – Пока дела не пошли совсем плохо.

– Дела уже плохи, – не согласился доктор Маркус. – Местная полиция, как только узнала, что расследованием занялось ФБР, отступила и умыла руки. Хуже всего то, что мы не знаем, от чего умерла девочка. Смерть представляется подозрительной, но мы не установили ее причину.

– Нам необходим консультант. Прямо сейчас, незамедлительно. Не из местных. Кто-то, кто при необходимости примет удар на себя. Если правительство из-за этого дела получит порцию дерьма, кое-кому не сносить головы, и моя, Джоэль, будет не единственной.

– Как насчет доктора Скарпетты? – предложил доктор Маркус и сам удивился тому, с какой легкостью соскочило с языка это имя. Не пришлось даже думать.

– Отличная идея. Лучше и быть не может, – согласился директор. – Вы с ней знакомы?

– Скоро познакомлюсь, – сказал доктор Маркус, впервые – и с изумлением – открывший в себе талант стратега. Дар проявился внезапно, но поскольку он никогда не критиковал предшественницу и даже не был с ней знаком, то имел полное право порекомендовать ее в качестве консультанта. И поскольку он ни разу не произнес в ее адрес ни единого слова критики, то имел все основания позвонить лично, что и сделал в тот же день. Он пригласит Скарпетту, узнает ее поближе и уж тогда сможет критиковать и унижать ее и вообще делать с ней все, что только ему заблагорассудится.

Он обвинит ее во всем, свалит на нее ответственность за неудачу его службы в деле Джилли Полссон, и тогда губернатор забудет о том, что доктор Маркус отклонил ее приглашение на кофе. А если она пригласит его еще раз и назначит время на половину девятого понедельника или четверга, он просто скажет, что у него есть свой график, что по утрам он проводит рабочие совещания и его присутствие на них необходимо для дела. Доктор Маркус не знает, почему не воспользовался этим объяснением в прошлый раз, но зато знает, что скажет в следующий.

Доктор Маркус снимает трубку и смотрит на пустую улицу. Впереди три беззаботных дня, когда не нужно ждать мусорщиков. У него прекрасное настроение. Он листает маленькую черную адресную книжку, которую хранит так давно, что половина имен и номеров уже вычеркнута. Набирает номер. Снова смотрит на улицу, видит старенький голубой «шевроле-импала» и вспоминает, что у его матери был такой же, только белый, и как мать постоянно застревала в снегу у подножия холма, когда они жили в Шарлотсвилле.

– Скарпетта.

– Доктор Маркус, – говорит он тем властным, но достаточно любезным голосом, который подходит для данного случая. У него много голосов и много оттенков.

– Доброе утро. Надеюсь, доктор Филдинг сообщил о результатах повторного вскрытия Джилли Полссон?

– Да, сообщил. И изложил ваше мнение. – Ему нравятся эти слова, «ваше мнение», потому что именно так говорят опытные адвокаты. Как бы ему хотелось увидеть ее реакцию. А вот обвинитель сказал бы «ваше заключение», потому что второй вариант подразумевает оценку опыта и компетентности, а первый есть замаскированное оскорбление. – Скажите, вы знакомы с отчетом эксперта-трасолога?

– Нет.

– Есть кое-что интересное. Поэтому мы и собираемся сегодня, – говорит он голосом, не предвещающим ничего хорошего, о совещании было объявлено еще накануне, но Скарпетта узнает об этом только сейчас.