|
Тогдашняя граница — голый, пустынный берег реки, местами проволочное заграждение в одну нитку — вот и все. Не было никаких инженерно-технических сооружений, никаких сигнализационных установок, никакой техники, ни собак. С соседними заставами мы разговаривали по телефонной линии из ржавой колючей проволоки. А как выглядел пограничник? Ботинок моего размера не нашлось в цейхгаузе, и мне пришлось надеть молдаванские постолы из сыромятной кожи. Обмундирование на мне было тоже не по росту: у гимнастерки — рукава до локтей, а шаровары узенькие, в обтяжку, чуть ниже колен. Но зато на моей голове красовалась новенькая шапка. Впрочем, это была не шапка. И не фуражка. И не шлем. Этот головной убор за то, что он имел козырек спереди и сзади, мы называли «здравствуй и прощай».
Пограничники засмеялись. Когда затих смех, Кузьма Евдокимович продолжал: — Хоть мы и не очень красиво выглядели в ту пору, хоть получали голодный паек, хоть среди нас каждый пятый был неграмотный, хоть на одну винтовку и на одного солдата приходилось чуть ли не по километру границы, но все равно шпионов и контрабандистов мы не пропускали на свою сторону. Мы топили их в Днестре, истребляли на земле, брали живьем. Помню свой первый бой с нарушителями. Сижу в мокрых кустах. Ночь темная, с дождем — одну только воду Днестра и видно. Сижу час, два, три — ничего! На четвертом, в тишине и безлюдье, скучать стал. Потом даже в сон потянуло. И слышу вдруг какой-то всплеск. Я затаил дыхание, жду. Прошла минута, другая. Из мрака показалась большая лодка, а в ней вооруженные бандиты. Я подпустил ее как можно ближе к нашему берегу и после предупреждения нажал на спуск пулемета. Всех бандитов, до единого, уложил. С тех пор мне никогда не было скучно на границе. Генерал замолчал, задумался, глядя в темное, мокрое от дождя окно заставы. Молчали и пограничники. Они смотрели на Кузьму Евдокимовича, на его простое открытое лицо, на его грудь, на которой сияли три ордена Ленина, два ордена Красного Знамени, орден Кутузова, Золотая Звезда и знак депутата Верховного Совета СССР. На сотни километров тянется граница. Тысячи и тысячи людей живут и несут службу на ее заставах. По глубокому убеждению Кузьмы Евдокимовича, участок границы, где он находился сейчас, был тот самый, на котором в эту ночь и должен был он находиться. Это его убеждение основывалось на разведывательных данных, сообщениях и наблюдениях подчиненных командиров. На абсолютно точном чувстве границы. — Товарищи, кто из вас выходец из бедняков? — вдруг спросил генерал. Пограничники вопросительно, с недоумением смотрели друг на друга. Выходец из бедняков? Разве в колхозах есть бедняки? — А неграмотные есть среди вас? — продолжал генерал. Теперь они поняли своего генерала и засмеялись. — Кто из вас кончал десятилетку и семилетку, поднимите руки. Почти все присутствующие в комнате подняли руки. — Кто имеет гражданскую профессию? Опять поднялось множество рук. — Кем вы работали до службы? — спросил генерал, обращаясь к Шулехину. — Кончал курсы механиков. — А вы? — Токарем седьмого разряда. — Вы? — Трактористом. — Вы? — Шофером. — Вы? — Электромонтером на колхозной гидростанции. — Видите, — с гордостью проговорил генерал, — какая теперь армия пограничников: сплошные специалисты. Если мы в постолах на босу ногу, с одной винтовкой, малограмотными отстояли границу, то как же мы теперь должны ее защищать! Кузьма Евдокимович долго рассказывал солдатам, что собой представляет современная государственная граница, как велико значение ее, когда мир расколот на лагерь мира и лагерь войны, лагерь жизни и лагерь смерти. |
