После этих слов у Алены между бровей появилась скорбная морщинка и девушка снова отвернулась к окну.

Лунев понял, что разговор вызвал у Алены не самые приятные эмоции, но не понимал почему. Потоптавшись немного за ее спиной, он посмотрел на ее слабое отражение в окне. У Алены было такое открытое и приятное лицо, что ей хотелось доверять. И в то же время ее хотелось опекать, как маленького ребенка. На мгновение Лунев решился рассказать ей о письме Горелова, но потом его что то остановило. Развернувшись, он так тихо вышел из комнаты, словно боялся снова испугать Алену.

Спустя пять минут тайну ее грусти открыла уборщица Вера – крупная рыжая женщина с кожей, напоминавшей по цвету живот камбалы. На вид ей было лет сорок, но одевалась она весьма вызывающе, несмотря на свои габариты и далеко не юный возраст. Когда к ней подошел Лунев, Вера, опершись на швабру, как дачник на лопату, изучающе посмотрела на него водянистыми глазами. Услышав, в чем суть его вопроса, она очень оживилась и заговорила о Дмитрии Горелове так охотно, как никто другой. Казалось, этот разговор доставлял ей массу удовольствия.

– Дима? – Она заговорщически улыбнулась и понизила тон. – Его настроение могло зависеть только от одного человека – от нашей, хи хи, Аленушки.

– От Алены? – Лунев не смог скрыть удивления. – Что вы имеете ввиду?

Вера сморщила нос.

– Давай на «ты» и без церемоний.

– Хорошо, – кивнул Лунев.

Улыбнувшись, Вера продолжила:

– О близких отношениях Колесниковой и Горелова у нас все знают. – Вера произнесла это особым тоном превосходства, наслаждаясь тем, что теперь в их коллективе появился тот, для кого это все еще новость. – Они были соседями по дачному поселку. Как его? «Радостный»? «Счастливый»? Нет, вспомнила: «Отрадный». Ну, и закрутился, так сказать, служебный роман. Проще говоря, шуры муры. – Она описала указательными пальцами обеих рук несколько кругов, а потом прижала их друг к другу, словно их притянуло магнитом. – Потом между нашими голубками что то произошло, и в результате они расстались, но остались друзьями.

«Знаю я такую дружбу, – подумал Лунев. – Сам не раз дружил. Особенно с красивыми дружбу водить приятно. А главное – никакой ответственности в таких отношениях».

Но вслух он произнес совсем другое:

– Спасибо за информацию, но это уже больше, чем я хотел узнать.

– Всегда буду рада помочь! Обращайся. – Вера хихикнула и принялась елозить мокрой шваброй по полу, поглядывая на Лунева.

От ее взгляда ему стало так неловко, как будто он неожиданно оказался без штанов.

Коротко поблагодарив уборщицу, он пошел прочь. По непонятной причине его настроение резко испортилось. Вроде бы ничего не произошло, а ощущение было такое, будто он услышал об измене своей возлюбленной.

Оставалось время продолжить расспросы, но Луневу вдруг расхотелось копаться в истории Горелова. К тому же Шубская предупредила его, что в детский дом сейчас приедет Ангелина Эдуардовна Мягкова, та самая владелица благотворительного фонда «Энджелс Харт».

Лунев занял свое рабочее место. Чтобы как то отвлечься от мыслей о связи Алены с Гореловым, он пытался решить, где проведет будущий отпуск, и воображение услужливо подбрасывало ему красочные картинки с видами джунглей и саванн, где трещали автоматные очереди, рычали бронетранспортеры, ухали мины и хрипели умирающие. Вернуться туда? Эта мысль не казалась такой уж нелепой. Внешне Лунев целиком и полностью вписался в размеренную будничную жизнь страны, но внутренне он все еще оставался боевым офицером, наемником, военным профессионалом.