|
Кажется, половина сарая оказалась забрызгана жидкими экскрементами, и вонь стояла такая, что мысль о ночлеге прямо здесь скоропостижно скончалась. — Может, возвратимся на Свалку? — предложил Вандемейер. — Сперва уйдем отсюда, это будет мудро, — решил я. Снаружи воздух был чистый, насыщенный озоном, как после грозы, а уж небо-то, небо… кажется, этой ослепительной синевой можно любоваться вечно. Я принялся объяснять: к Свалке мы дотемна успеем, но там вряд ли будет людно, а местечко открытое, к тому же после Выброса может объявиться толпа мутантов. Лагерь на автокладбище используется не потому, что это стратегически удобная позиция, обороняться там не слишком хорошо. Просто местечко облюбовали давно, народ собирается постоянно, а толпой можно отбиться от любой стаи. Но не сейчас — потому что на Свалке мы скорей всего окажемся одни, зато мутантов будет полно. Вандемейер усомнился — мол, сейчас-то никого нет, никаких мутантов. Пришлось снова пуститься в объяснения, что, дескать, волна только двинулась с севера от ЧАЭС, Свалки она достигнет ночью, а то и под утро… — Та що мы гадаемо? — встрял Костик. — Перевирымо другу споруду. Второе сооружение? И впрямь. Метрах в двадцати от руин, в которых мы переждали Выброс, стояло другое здание, поменьше и гораздо хуже сохранившееся. Мы двинули туда. Стены были порядком разрушены, но часть свода ещё держалась. От двускатной кровли остались лишь изломанные куски стропил, но горизонтальные перекрытия выглядели довольно надежными. Костик сбегал к погребу за лестницей, и мы вскарабкались на площадку. Отличное местечко, жаль только, костер не выйдет развести. Но всё-таки неплохо. Костик, смущаясь, показал мне смятую и перекрученную латунную скобу: — И це, звисно, також не артэфакт? Я покачал головой. — А ще кажуть, новачкам везе… Ну а ця дрибныця? «Дрибныця» оказалась самым настоящим «бенгальским огнем», о чем я торжественно поведал Костику. Тот расцвел: — Ну, нарешти! Да, я тоже подумал: наконец-то! Может, теперь Тарас успокоится и перестанет таскать мне всякую дрянь? Как обычно после Выброса, поначалу всё было спокойно — ни намека на буйство Зоны, случившееся часом раньше. Мы сидели на серых досках перекрытия и молчали. Тишина стояла неимоверная — даже ветерок стих, и облака застыли в дочиста отмытом небе. Есть не хотелось, пожевали галеты, потом занялись делами — каждый своим. Костик разобрал автомат и бренчал железяками, при этом он мурлыкал тягучую мелодию — кажется, по-украински, но я не разбирал слов. Вандемейер вертел верньеры и щелкал рубильниками приборов. Насколько я понимаю, он время от времени архивирует свои записи (возможно, и шифрует при этом), а потом отправляет по сетке. Дело не быстрое, материала много. Интересно, сколько запасных аккумуляторов он с собой взял? Впрочем, трудолюбие Вандемейера напомнило мне о собственных делах. Я включил свой КПК и проверил почтовый ящик — Лысый не отозвался. Ну, мало ли, что с ним. Может, просто не вспомнил меня и решил смолчать. А может, верит Пустовару и считает, что я хочу отпугнуть конкурента. Угольщик тоже молчал. Я набил ему письмецо — мол, где ты, как ты? Договаривались же вместе, так чего ж? Потом я занялся спамом. |
