— Ага, понимаю, сносят. Ну так ведь должны были сносить?

Шпулька даже не пошевелилась. Тереска подождала, сдерживая нетерпение.

— И что из того, спрашиваю, что сносят? Погоди... А вы как? Чего сидишь как пришибленная?

Шпулька снова вздохнула, не меняя позы, и опять несколько раз безнадежно махнула рукой. Тереска начала понемногу выходить из себя.

— Не маши, а скажи что-нибудь! Разучилась говорить, что ли?

— Не садись на это!!! — дико заорала Шпулька, вскакивая с казана, так как Тереска уже присела было на какой-то ящик, стоявший у двери. В последний момент она успела схватиться за косяк и застыла в полуприседе.

— Боже милосердный... Почему? Что тут такое? Шпулька рухнула назад на свой казан.

— Это картонное, а внутри — фарфор. Сядь на что-нибудь другое. — Она беспомощно оглянулась. — Не знаю, может, и не на что.

Тереска пожала плечами, вышла в коридор и вернулась с табуреткой. Та оказалась колченогой, но, прислонив ее к кафельной плите, Тереске удалось наконец усесться. Дело, похоже, было серьезное.

— Говори нормально, — строго потребовала она от подруги. — Что здесь случилось?

— Ускорили сроки сноса, — сообщила та смертельно усталым голосом. — И начали вдруг сегодня с утра. А завтра мы должны переехать.

Какое-то время Тереска переваривала услышанную информацию. Она чувствовала, что здесь явно что-то не так и вообще хуже, чем показалось поначалу.

— Как это? — неуверенно переспросила она.

— А вот так. Завтра. Я прямо не знаю, что делать. Мама уехала, папа в больнице, а еще эти дети на мне.

— Какие дети?!!!

— Соседские. Маленькие. Я прямо не знаю, что делать.

Тереску оглушили столь неожиданно и в таком количестве свалившиеся проблемы. Телеграфные ответы Шпульки обрисовали довольно сложную ситуацию. Вне всякого сомнения, разрешить ее необходимо было спокойно, разумно и без паники.

— Подожди, давай по порядку. Почему у тебя соседские дети, почему отец в больнице и почему мама уехала? Она что, бежала из дому?

— Нет. Но бабушка тоже переезжает. В Хожове. Их дом тоже сносят. Наш должны были позже, а получилось сейчас. А папа в больнице, и соседка в больнице.

— Эпидемия какая-то?

— Нет, папа рожает, а у соседки аппендицит... То есть, наоборот, соседка пошла рожать, а у отца — приступ аппендицита. Вчера ему сделали операцию, все в порядке, но он же не может участвовать в этом кошмаре. Ключи он оставил.

— Какие ключи?

— От новой квартиры. Соседка тоже оставила.

— Погоди, не отвлекайся, а то я все перепутаю. Значит, выходит, твоя мама в Хожове перевозит бабушку, а отец лежит в больнице с аппендицитом.

— Уже без аппендицита.

— Без аппендицита, один лежит. А Зигмунт где?

— Помчался в город посмотреть, что можно сделать.

— Ну, слава Богу, хоть он никуда не делся. Значит, переезжать вы должны немедленно и сами. Клево. А что с соседкой?

— Она тоже должна переезжать.

— Немедленно?

— А то когда же? Не оставаться же им на развалинах! Да еще с новорожденным.

Тереска с минуту обдумывала услышанное. Для удобства она вытянула ноги и прислонилась спиной к плите.

— Так ведь у нее же муж есть, — вспомнила она. — И где этот муж? Бросил ее?

— Нет, — ядовито ответила Шпулька. — Но чтобы было еще смешнее, уехал в командировку. Он водитель-»дальнобойщик», и его как раз перевели на международные рейсы. Теперь им будет лучше. Правда, пока что еще хуже.

— Пока что тебе хуже. Как он мог уехать, если жене как раз рожать? И оставил детей на произвол судьбы? Сколько этих детей-то?

— Двое.