— А тебе какое дело?

От возмущения Шпулька чуть не задохнулась.

— Ты в своем уме? — спросила она таким тоном, что Зигмунт обернулся.

— А в чем дело?

Шпулька собрала все силы, чтобы не броситься на брата с кулаками, и медленно перелезла через кучу у выхода.

— Ну, знаешь, это уж слишком! У тебя совсем крыша поехала?! А кто будет здесь вещи собирать?! Я одна?! Хочешь все это на меня свалить, как последняя свинья?!

Зигмунт обалдело уставился на сестру. Такая постановка вопроса ему даже в голову не приходила.

— Спятила ты, что ли? — возмутился он. — Я вещами должен заниматься?!

— А КТО?!! — рявкнула Шпулька.

Зигмунту сейчас меньше всего на свете хотелось отвечать на ядовитые вопросы. С самого утра, с того момента, как заварилась эта идиотская каша с переездом, он всячески старался избегать мыслей о конкретных проблемах и связанных с ними осложнениях, в глубине души тихо надеясь, что все как-нибудь уладится и разрешится само собой. Он и так сделал очень много: нашел водителя и теперь хотел бы спокойно отдохнуть, а не скандалить с сестрой-истеричкой.

— Откуда я знаю... — неуверенно начал Зигмунт. Шпулька снова двинулась на него, путаясь в куче мусора.

— Так я тебе скажу. Никого такого здесь нет. Только мы с тобой. Все это должны сделать мы, и никто другой. Разве что вытянешь отца из больницы и запряжешь его в работу...

— Дура набитая, — с глубочайшей убежденностью заявил Зигмунт.

Тереска больше не могла держаться в стороне.

— Я, конечно, не хочу вмешиваться в семейные дела, — сладким голосом начала она. — Но я и представить себе не могла, что ты можешь быть такой свиньей.

— Чего свиньей?! Что ты-то взъелась?

— А то ты не видишь, что здесь творится? Вещи надо упаковывать. К завтрашнему дню. Пошевели извилинами!

Вот как раз шевелить извилинами Зигмунт и не хотел. Все его нутро категорически восставало против этого. Он уныло оглядел бардак, устроенный на кухне.

— А сами вы никак не управитесь? — тупо спросил он, отлично понимая, что вопрос идиотский.

— Боже, смилуйся над нами! Брат у меня тронулся, — простонала Шпулька.

— Еще как справимся! — ядовито прошипела Тереска. — Мы же Геркулесы. Что нам стоит. А есть и спать нам и вовсе не надо.

— Кончай издеваться! — рассердился Зигмунт. — Черт бы все это побрал... Я же говорил, надо матери дать телеграмму.

— Ага! Еще одного Геркулеса нашел! Мало ей одного переезда. Думаешь, она теперь так навострилась, что второй для нее — раз плюнуть?!

— А чтоб вас холера!..

— Эй, не ссорьтесь! — заорал из своей комнаты Янушек, который занимался книжками бесшумно, стараясь ни слова не упустить из разгоравшейся в кухне баталии. — Помогите мне лучше! Я никак это сдвинуть не могу!

Разъяренная Тереска в ту же минуту оказалась в комнате. Шпулька поспешила за ней. Зигмунт, немного поколебавшись, тоже заглянул туда. Янушек безуспешно пытался сдвинуть с места гигантский чемодан, доверху набитый книгами.

— Почти все влезли, — сопя и отдуваясь, доложил он. — Только кто это сможет поднять? Надо подвинуть.

Тереска, ни слова не говоря, подошла к чемодану и толкнула его что было сил. Тот даже не дрогнул. Шпулька помогла подруге. С тем же результатом. Зигмунт какое-то время наблюдал за их усилиями с сердитым выражением лица, затем не выдержал и вошел в комнату.

— Брысь отсюда! — приказал он. — Янушек, снизу...

Сам он наклонился, налег на чемодан и сдвинул его, вложив в этот толчок всю свою злость. Эффект был мощный. Чемодан сдвинулся на добрых полметра, причем книжки, легкомысленно наваленные Янушеком беспорядочной кучей сверху, рухнули прямо мальчишке на голову.