Под напором горячей воды и стирального порошка масло начало понемногу отступать. Тереска поливала сверху из кастрюли, Шпулька пожертвовала посудное полотенце. Зигмунт снова рассеянно взглянул на Янушека.

— Не мели ерунду. И лезет же тебе в голову всякая чушь!

— Сам ты чушь! Я же говорю — подслушал, как они шептались!

— Форменная чушь. Что здесь можно замуровать? Да в этой развалюхе отродясь богатые люди не жили!

— Правильно. И они то же самое говорили. Это лучшее доказательство, что пока еще никто этого не нашел. Если бы нашел, сразу бы разбогател. Оно где-то в середине, и завтра его будут искать.

— В середине пока как раз мы, — горько заметила Шпулька, до которой по мере уменьшения количества масла и битума на Петрусе начали доходить голоса извне. — Ладно, хватит. Остальное с него слезет разве что вместе со шкурой. Давай его вытрем и пусть поест. Марыську надо спать уложить. О Господи, да она тоже грязная!

— Ничего страшного, — железным голосом заявила она. — Одну ночь поспит грязная. Не умрет. Завтра вымоем. В новой квартире в ванной. И пусть оба ложатся, а то я спячу.

— Их кровати там, в комнате. Зигмунт, вылей воду.

Неоднократные попытки Янушека привлечь к себе внимание ни к чему не привели. Все были глухи. Шпулька потащила немытую Марыську в соседнюю комнату, Тереска кормила Петруся, желая избавиться от него как можно скорее. Зигмунт вернулся с пустым тазом.

— Делать тебе нечего, вот и треплешься, — недовольно проворчал — он. — Кто-то пустил слух, а эти дубины поверили.

— Да они же специально для этого на месяц раньше приехали, — возмущенно воскликнул Янушек. — Чтобы искать это замурованное! И трясутся, что их накроют!

— Что же... Что же это получается?.. Значит... Они незаконно приехали?!

— Ясное дело, незаконно. Мчатся как на пожар. И говорили, раз здесь взрослых нет — одна мелюзга, то никто не помешает. И все будет тип-топ...

— Ах, они дерьмо собачье!!! — заорал вдруг Зигмунт, срываясь с табуретки, на которую он только что рухнул без сил.

Тереска, наоборот, окаменела. На пороге комнаты возникла Шпулька.

— О чем это вы тут говорите? — встревоженно спросила она. — Я правильно расслышала? Они начали сносить незаконно?

— Совершенно незаконно! — взорвалась Тереска и махнула рукой, толкнув Петруся, выронившего хлеб. — Понимаешь? Ты понимаешь, что все это значит?! Весь этот кошмар из-за каких-то идиотов! Кладоискатели чертовы, кретины, жлобы паршивые!!! Чтоб им сдохнуть!!!

Петрусь слез со стула и принялся ползать по полу, собирая крошки хлеба и кусочки яичницы. Все это он с большим аппетитом — вместе с пылью, перьями и прочим мусором — отправлял себе в рот. Никто не обращал на него ни малейшего внимания.

— Ну, знаете! — Шпулька не нашлась, что сказать. — Это уж слишком! Такую свинью нам подложить!

— Вот именно! — горячо поддержал ее Янушек. — Что я скажу, я бы им назло сделал. Вы послушайте, они нам — свинство, а мы им — назло. Навкалываются — а фиг найдут. Эй, послушайте, давайте что-нибудь подстроим!

— Не дергайся. И подстраивать ничего не надо, они и так дырку от бублика найдут, — сердито ответил Зигмунт. — Ну, я им этого так не оставлю! Я им покажу мелюзгу! Завтра же иду в жилконтору и устрою там такой бенц!.. Они меня долго помнить будут!

В стрессовых ситуациях Тереска всегда начинала лучше соображать.

— Погоди-ка! И чего ты этим добьешься?

— Как чего? Избавимся от этого кошмара!

— Надолго? Или ты хочешь здесь всю оставшуюся жизнь провести?

— Ничего подобного! Переедем, но позже, спокойно и без спешки.