— Ну рассказывай же скорее, а то переменка кончится!

— Дело было так. Выехал он на машине вечером, уже стемнело, моросил дождь, он здорово торопился, чтобы успеть забрать жену из роддома. Говорил, что нервничал.

— Почему? — сухо поинтересовалась Шпулька.

— Да все сразу: задержался и теперь боялся опоздать, как там жена, опять же какие-то проблемы по работе. Ага, еще дождь. Все было сухо, а тут, как назло, ехать — и дождь. Так вот: только тронулся, вдруг в машине что-то как грохнет! Сзади. А у него мотор сзади. Похоже на взрыв. Он, ясное дело, жутко перепугался, резко тормознул, машину занесло...

— И он врезался в дерево?

— Ничего подобного. Если бы в дерево, тогда хоть не так обидно. Никуда не врезался, только остановился поперек дороги. Открыл дверцу. Я тебе в подробностях говорю, сама просила. Открыл и выскочил как ошпаренный. То есть собирался выскочить, из-за всех своих переживаний сделал это слишком резко и с размаху врубился в раму, ну, знаешь, часть машины, что прямо над дверцей. Умудриться же надо...

— Очень даже может быть, — признала Шпулька. — Сама сколько раз видела, как люди таким макаром шляпы сбивают.

— Он без шляпы был. Так башкой трахнулся, аж искры из глаз, ну и немного голова закружилась. А он как раз вылезал, вот и шлепнулся. Прямиком на левую руку. И готов перелом. Кое-как очухался, залез в машину и потихоньку дотащился до ближайшей больницы. Из разбитой черепушки кровь капает, рука висит. Его тут же в гипс. Никуда не отпускали, боялись сотрясения мозга. С трудом упросил позвонить жене. Верить не хотели, что это он без аварии так покалечился. Всей больницей на него ходили смотреть. Главврач сказал, что за двадцать лет впервые такое видит. Выписали его только на восьмой день и на машине ехать не разрешили. Она и сейчас там во дворе больницы стоит.

— Ладно, а что же там взорвалось-то?

— В том-то и штука! Если бы что взорвалось, хоть как-то можно понять. А так — полный маразм. Ничего не взорвалось.

— А что же грохнуло?

— Ни в жизнь не угадаешь. Пробка из термоса вылетела. С кофе. Тот у него на заднем сиденье был, в сумке. Термос, значит. А пробка выскочила с таким грохотом, как из пушки. Он тогда даже не понял. Когда ехал в больницу, все кофе пахло, да он думал, что это галлюцинации от стресса. Потом уже обнаружил, в чем дело. А так машина в полном порядке.

Шпулька выслушала историю с явным неудовольствием.

— Глупее не придумаешь, — констатировала она. — Столько всего наворотить без малейшей на то причины. Голову разбил, руку сломал, машина брошена где-то на краю земли, жена в безвыходной ситуации, а сам — никуда не годится. И все из-за какой-то идиотской пробки от термоса!

— Знаешь, а жена сейчас даже довольна. Выгоняет гулять с ребенком и может спокойно заниматься делами. Не сломай он руку, вряд ли от него было бы больше проку. Пропадал бы на работе, а она сама крутилась с младенцем. Сотрясения мозга нет, вылечится помаленьку. Ну, вот и все. Можешь доложить своему фотографу.

Шпулька позвонила в тот же день. Фотограф-электрик отнесся к ее рассказу с глубочайшим вниманием.

— Интересно, интересно... — бормотал он. — Очень интересно...

Выслушав слова благодарности, Шпулька решила, что дело закрыто, и бросила визитку в ящик письменного стола. О приключениях мужа-идиота она больше не думала, рассудив, что не иначе как это была Божья кара за то, что бросил жену одну в такой трудный момент.

Если недотепа-муж был наказан справедливо, то по отношению к ней самой, по мнению Шпульки, небеса проявили ничем не обоснованную суровость. Не успела она очухаться от переезда, как этажом выше лопнула какая-то труба, залила всю кухню, и пришлось приводить в порядок только что отремонтированное помещение.