– Вы заменили мне отца и мать, дали пищу и кров, занимались моим воспитанием и образованием и передали свои знания. Что ещё может быть нужно человеку? Я благодарен вам за всё это. И мне горько, что я вас подвёл, – юноша опустил голову в покаянии. Ему было стыдно за то, что он не смог проявить свои умения, которым его обучали с малых лет, и не в силах был противостоять тому, для чего был рождён.

– Ты не подвёл меня, мальчик мой. Просто ещё не время! – матушка Агафья с любовью посмотрела на воспитанника, затем обернулась к окну за спиной и поставила пустой стакан на подоконник. После она вновь обратилась к Мите: – Я пятнадцать лет готовила тебя, и уверена, что ждать осталось недолго. Ей сейчас двенадцать, церемония состоится в день её совершеннолетия. К этому моменту ты овладеешь знаниями.

– Как мы справимся с ней? Мне горько, когда я думаю о нашем бессилии. У нас нет ничего против неё, – с отчаянием возразил Митя. Он стал на колени напротив наставницы и бережно взял её сморщенную руку.

– Неправда, – возразила монахиня, сжав его ладонь, – у нас есть вера и твоё доброе, храброе сердце, – она положила вторую руку поверх его крепкой кисти.

– Спасибо, что верите в меня, матушка, ибо я уже начал сомневаться, – лицо юноши вновь зарделось.

– Сомнение – это то, что помогает нам принять верное решение, Митенька. В сомнении познаётся истина, – успокоила его матушка Агафья. – С завтрашнего дня к тебе будет приходить ещё один учитель.

– Кто он, и чему он будет обучать меня?

– Его имя – Тимофей Пешков. Наш батюшка повстречал его в Саратовской губернии. Он силён в физике и химии – науках, которые в нашей глуши мало кому подвластны. Ты ведь изучал пока только арифметику и богословие и немного естествознание.

– Да, матушка, ещё я неплохо владею грамотой.

– Не скромничай, Митенька. Хотя скромность и украшает, она более подходит барышням, – она рассмеялась старушечьим смехом. – А теперь отдохни, мальчик мой. Завтра твой учитель начнёт занятия.

– Благословите, матушка, – юноша, не вставая с колен, склонил голову.

– Господь благословит, – монахиня перекрестила Дмитрия, после чего он покинул её келью.

* * *

Лизавета и её новоиспечённый наставник беседовали в столовой. За пять лет из прехорошенькой девочки она превратилась в обворожительную молодую девушку. Привлекательную, дерзкую, соблазнительную, властолюбивую. Теперь даже тот, кого все называли господином, был не в состоянии совладать с ней. Он попросту боялся её силы, от которой ожидали невероятных проявлений.

– Ты добилась своего, Лиза, уехала от Ивана Кузьмича, живёшь в моей усадьбе. Почему ты продолжаешь свои проказы? Скажи, чего ещё тебе не хватает? – отчитывал девушку Николай Игнатьевич.

– Власти, – без эмоций ответила она, тряхнув огненно-рыжей копной волос.

– Ты властна над своими слугами, – он почтенно склонил голову.

– Мне этого мало, – так же безразлично ответила она, лизнув леденец. – И почему я так люблю эти конфеты?

– Ты не о том думаешь, Лиза, – Николай Игнатьевич посмел повысить голос, но тут же осёкся.

– Вы не даёте мне выполнить мою миссию.

Лиза продолжала выглядеть спокойной и равнодушной, хотя тот, кого все называли господином, прекрасно знал, что за этим скрывается способная в любой момент вырваться на свободу неудержимая сила.