|
Луиджи остался командовать разгрузкой, а Джованни поспешил домой. – Моя прелестная жена! Я так мечтал о нашей встрече! Но ты меня расстроила и омрачила радость возвращенья. Я так обеспокоен… – Не утруждай себя, мой муж. Недолго мне осталось… – Я для тебя привёз подарков три гондолы! – Раздай их сразу неимущим… Мне вряд ли их придётся даже посмотреть… – Нет, нет, жена моя! Не для того тебя я выбрал, столь юную, не знающую жизни… – Ты стар, мой муж, но как судьба коварна: уйду я раньше в мир иной, чем ты. Предстану перед Богом не старухой… – Я заплачу любые деньги, чтоб излечить тебя, чтоб победить болезнь! – Увы, она смертельна! И вскоре я тебя покину… Клавдия потеряла сознание и пришла в себя только после наступления темноты. У изголовья её кровати сидел Джованни. – Я вижу, тебе лучше… – Нет, вовсе нет… Моя душа уже почти живёт отдельно… Подай воды… Нет, красного вина… Который час? – Уж скоро полночь… Ты вся горишь, любовь моя… – Нет, я лечу! Парю меж облаками… – Ты бредишь! Доктора, Луиджи! – Не нужен врач… Не отдаляй конец мой, он близок – чувствую его я поступь. – Не говори так! Твой удел – в счастливой, долгой жизни. Несправедливо будет мне вдовцом остаться. Ты моё счастье… Я дважды был вдовцом, не вынести мне в третий раз такого горя… – В тот день, когда твоей я стала, я умерла уже тогда. Моя душа ушла… А скоро и тело моё тебя покинет. Навеки… Навеки, муж мой! Ха-ха-ха! – Ты говоришь так, словно ненавистен я тебе, моя супруга. Но разве был тебе плохим я мужем? Разве не в роскоши купалась ты? Не была любима мною беспредельно? – Мне всё это противно! Я жажду смерти, Джованни, потому лишь, что от тебя она меня избавит. – О, Клавдия, ты, верно, бредишь… Где врач, Луиджи? Где ты сам, Луиджи? – Ты его за врачом отправил… – тяжело вздохнув, напомнила Клавдия мужу. – Ты будешь жить! Уж лучше пусть Господь меня возьмёт! Я видел всё, и жизни я вкусил довольно, чтобы с тобою поменяться… Луиджи, где ты, чёрт в кальсонах? – За доктором послал его ты… – Верно… – Я вина просила… – Я подам бокал… – А яду нет ли, чтоб сократить мои мученья? – Ах, что ты, милая супруга! Не жажди смерти… – В ней спасенье… – В ней горе! – Не моё – твоё лишь… – Сейчас придёт синьор Гильерме, тебе он пустит кровь, и ты уснёшь. – Навечно… – Нет, до утра. А завтра станешь ты здорова… Луиджи вернулся с доктором Гильерме. Тот осмотрел Клавдию и сделал неутешительные выводы. – Она обречена, Джованни. Мне жаль, но я не силах разжечь в ней жизнь. Она потухнет вскоре, истлеет, как поленья в твоём камине. – О, нет! За что такое горе? – Тебе скажу я, муж мой… За сделку меж тобою и отцом моим… Ты приобрёл товар, а он гниёт так скоро… Расплатишься ты за мои страданья, за моё несчастье, что испытала я за десять лет с тобою… Ты взял меня девчонкой неразумной, всего семнадцать было мне, и жизни я не знала, покорной я была из страха. Но знай: тебя я ни секунды не любила! Скорей, наоборот. И теперь я рада, что полечу в объятья смерти! – Мне больно это слышать… Я был счастлив эти годы и не мог представить, что ты несчастна… – Твоей заботой была торговля, твой кошелёк… – Всё только для тебя! – Я была игрушкой. |
