— И что нам теперь со всем этим делать? — Вопрос не был праздным. Фактически командир форматировщиков ставил Томаса перед выбором. От того, что в ответ озвучит Абрахамс, зависела вся дальнейшая работа.

— Господин Заславский, вы хотите слышать мое мнение или официальное мнение руководства отдела колонизации? Кстати, задумайтесь над тем, что, скорее всего, в руководстве отдела найдется человек, который захочет подставить корпорацию под разборки с Евросоюзом. В такой мутной воде всегда можно половить рыбку повышений и кадровых перестановок. Так что я не удивлюсь, если с момента моего доклада руководству отдела до момента прибытия на Светлую консульской миссии ЕС пройдет менее двух суток. Именно столько быстроходные корветы ВКС Евросоюза будут преодолевать расстояние до вашего — да-да, вашего, Макс, — окончания карьеры в Эствей. Моего, впрочем, тоже. Но я сомневаюсь, что вас и вашу группу это утешит, не так ли? — Начальству очень не хотелось конфронтации, особенно в данный момент.

— Так. И все-таки, что мне делать? — Макс не собирался оставлять шефа в покое, не получив прямого указания к действиям.

Том Абрахамс подался вперед всем телом, как будто стремясь вползти в экран дальней связи. Голос его стал напоминать змеиный свист:

— Макс, дружище, поймите меня правильно… Лучше бы вам и вашим людям и не находить было этот эсминец, этих выживших, этот бортовой регистратор. Понимаете? Но, раз уж вы это все нашли, то подумайте, как это все потерять обратно, ну или хотя бы проведите расследование, которое сможет убедительно доказать, что Евросоюз не имеет права первооткрывания этой планеты. Вы меня хорошо поняли? Макс, задумайтесь над моими словами. И задумайтесь еще вот над чем. Через четыре с небольшим часа с орбиты Марса начнет разгон для гиперперехода транспорт с колонистами. Его маршрут ведет точно к вам. Ему предстоят сорок восемь часов разгона, около двух часов в гипере и сорок восемь часов торможения. Итого, через сто два часа у вас на космодроме сядут колонисты. И приемочная комиссия корпорации, что характерно, тоже. И если через сто два часа проблема с эсминцем еще не будет решена, то поверьте, господин Заславский, нам с вами, а заодно и вашим людям не позавидует даже бомж, обитающий в доках космопорта Сырт!

Абрахамс откинулся назад в своем кресле и нацепил на лицо выражение «аудиенция окончена, унесите». Макс пожал плечами и впился в лицо начальства вопросительным взглядом.

— Что? Что-то еще непонятно, господин Заславский? Работайте, всего хорошего, до скорой встречи! — Том выключил терминал связи, на экране Макса появилась бегущая строка «соединение прервано удаленным абонентом».

Если кто-либо и имел возможность испортить настроение форматировщику больше, то этот мистический кто-то явно не спешил показываться. Во всяком случае, Макса давно настолько виртуозно не макали в грязь лицом. Ни на секунду не сомневаясь, что разговор с Абрахамсом пишется, Заславский сознательно строил свои фразы так, чтобы в случае разбирательства даже не ставился вопрос о преступном сговоре либо соучастии. Более того, пытаясь мысленно поставить себя на место Тома, Макс прекрасно понимал, что скорее всего Абрахамс говорит не от своего имени, а также — что зацепить Тома никакой возможности не будет.

Ничего напрямую криминального он форматировщику не сказал, а намеки, они и есть намеки, и толковать их можно по-разному. Фактов — три. Корпорация не в восторге от находки Макса — это раз. Но оно и так было понятно. Решать проблему корпорация предпочитает руками форматировщиков — это два. Было ожидаемо, но все равно неприятно. И есть только сто часов, чтобы решить эту проблему каким-либо образом — это три.