|
Ну, скорее всего, я бы раздобыл бутылку шампанского для начала. Примерно похожую на ту «Асти Мондоро», которая припрятана у меня с последней пересадочной станции. Потом, конечно же, повторил действия Арро, то есть нарвал бы цветов. Букет собирал бы скорее всего за водопадом, к югу от базы. Там совершенно восхитительные цветы, похожи на привычные нам орхидеи. Следующим этапом выбрал бы момент полиричнее, например, когда вы курите вечером во время дождя у окна столовой. Вы забираетесь на стул с ногами, ставите на подоконник рядом чашку кофе и пепельницу, приваливаетесь плечом к стене и подолгу смотрите сквозь стену дождя куда-то вдаль. На мой взгляд, это самый подходящий момент, чтобы подойти к вам с букетом в одной руке, бутылкой шампанского и бокалами в другой, сесть рядом и сказать что-нибудь наподобие «этот вечер и дождь прекрасны, как ваши глаза, Елена. Боюсь, что этого скромного букета не хватит, чтобы передать вам, как я очарован ими. Поэтому я решил прихватить шампанское, чтобы его вкус оттенял лирику этого вечера». Понимаете ли, милейшая Елена, я не поэт. Всего моего романтизма хватает не на очень многое.
— Командир… вам никто не говорил, что вы негодяй? Заславский дернулся назад и оторопело уставился на Реньи. Его взгляд мог бы заменить бегущую строку «ЧТО, БЛИН?». — Макс, — Елена рассмеялась, — вы истинный негодяй. Вот так вот походя соблазнить женщину и после этого делать вид, что вы ни при чем и вообще «не поэт». На это, кроме истинного негодяя, никто не способен, на мой взгляд. На лице форматировщика застыло сложное выражение. По большому счету, он примерно такого результата и собирался добиться своей речью, но вот внешние эффекты, которые сопровождали данный результат, его изрядно удивили. — Макс… Что же вы? Где там ваше шампанское, Макс? Берите его вместе с бокалами, я буду ждать вас в своей каюте, — Елена Реньи улыбнулась, поставила на столик чашку с остатками кофе, провела ладонью по щеке Заславского, встала и вышла из столовой. Ее провожал оторопелый взгляд Макса, который так и не понял, кто кого соблазнил, и четыре взгляда остальных присутствовавших в столовой форматировщиков, которые забыли о своей ссоре, как только услышали, что командира назвали вслух «негодяем». Про свару, царившую в столовой десять минут назад, все участники уже забыли. Когда за Еленой закрылась дверь, четыре пары глаз уставились на командира. Макс обвел взглядом в момент замолчавшую группу подготовки, слегка покраснел, встал и быстрым шагом вышел. Дверь столовой с тихим шелестом закрылась еще раз. Леон сунул руки в карманы комбинезона и замер в позе «ну и что вам от меня такого замечательного надо?». Отто, закурив, подошел к автомату с напитками, получил от него свою чашку черного чая, усевшись поближе к пепельнице, и с задумчивым видом начал помешивать в чашке сахар. Отсутствующий, поскольку забыл его у автомата затребовать. Удивил всех Кай Арро. Марсианин, до сей поры достаточно спокойный, выхватил из поясного тула нож, с размаху метнул его в стену. Пластиковая стена легко приняла в себя титаново-кремниевое лезвие с алмазной заточкой, заставив нож издать легкое гудение в момент остановки. А Кай, ни с того ни с сего испортивший стену, заорал что-то невнятное и бросился бежать из места сбора команды. На глазах его успели заметить слезы. Ци Лань, еще три минуты назад взиравшая на всех с победным видом и преисполнявшаяся пафоса, проводила Арро недоумевающим взором, потом перевела взгляд на Леона и Отто: — И что бы все это значило? Кто-нибудь может мне объяснить? — Нет, Лань. Ибо с позиций диалектического материализма, той единственной философии, которую вы тут пропагандировали, объяснения быть не может. А мелкобуржуазные объяснения философии гедонизма и христианства я, пожалуй, не буду вам озвучивать, все равно не поймете, — Леон пришел в себя. |
