– Знаю, – угрюмо подтвердил Шанкуров.

– Так что не будем обманывать друг друга. И единственный способ избежать недоразумений – это посвятить меня во все тайны. Тогда мы сумеем быть полезными друг другу.

– Я должен подумать, – наморщил лоб Шанкуров, обхватил голову руками и принялся большими пальцами тереть виски.

Сейчас ему было плевать, как он выглядит. За неполный час он постарел лет на десять;

– Что ты так волнуешься? – Анжелика оставалась спокойной. – Не собираюсь я тебя продавать, нет мне в этом смысла.

– Сука! – процедил сквозь зубы Шанкуров. – Какого черта я на тебе женился…

– Да, сука. И не скрывала этого с самого начала. Поэтому ты и женился на мне.

– Если бы я знал!..

– Знал, знал. Ни для кого не секрет – чем красивее женщина, тем больше в ней от суки.

– Молчи, дура!

– Да, я красивая, породистая сука.

Анжелике доставляло удовольствие говорить в свой собственный адрес эти оскорбительные для нормального человека вещи. Это оправдывало ее, давало возможность требовать большего от попавшего в ее сети мужа.

– Вот что, – наконец отозвался Аркадий Геннадьевич, – если ты собираешься войти в долю, то и ответственность мы поделим поровну.

– Ты, однако, труслив, – презрительно вымолвила Анжелика.

– В чем дело?

– Нельзя начинать, думая о худшем. Так успеха не достигнешь.

– Ну что ж, ты мне поможешь.

Аркадий Геннадьевич по привычке протянул было руку он всегда так поступал, завершая разговор с партнерами, – но Анжелика вместо того чтобы пожать его ладонь, обняла мужа за шею и поцеловала долгим, жарким поцелуем. Шанкуров с удивлением отметил; "Никогда прежде Анжелика не была так искренна в своей страсти ко мне, – и следом мелькнула в голове у него мысль:

– Или к моим деньгам? Ведь что я, собственно, представляю собой без денег? – Но тут же он отыскал и утешение для себя:

– Каждый человек ничего сам собой не представляет.

Одних сделали деньги, других – талант, третьи равняют себя и должность. И я ничем не лучше Анжелики. Она тоже берет от жизни все, что можно. Для меня жизнь – это мокрая тряпка, которую я стремлюсь выжать до последней капли, выкручиваю ее, пока в ней есть влага".

На душе у Шанкурова стало легче. Отступил страх, преследовавший его после разговора с полковником Сазоновым. Уже успело похолодать, в небе зажглись первые крупные звезды, поверхность озера выровнялась, вода успокоилась. И озеро показалось Аркадию Геннадьевичу бездонной ямой, провалом, если сорвешься и полетишь туда – ничто тебя уже не остановит: звезды над головой, звезды под ногами… Он настолько явственно это почувствовал, что всерьез испугался, когда Анжелика предложила:

– Подойдем к озеру.

Он схватил ее за руку и остановил:

– Нет, не надо.

– Почему?

– Уже холодно и нужно идти домой.

Он не стал говорить ей о своих ощущениях.

Как ни настаивала Анжелика, Шанкуров лишь частично посвятил ее в свои планы. В общем-то он рассказал ей только то, что она знала и без него – кто, где и когда будет заниматься похищением ядерного фугаса. Кто заказчик, для женщины так и оставалось пока тайной. Этим самым Аркадий Геннадьевич оградил себя от участи всех посредников, которых обычно выбрасывают из цепи или чье место занимают другие люди, вовремя прознавшие о схеме сделки.