Шура понял ход мыслей Владимира Петровича. Если что-нибудь сейчас произойдет, то несложно будет прижать голову сержанта стеклом, защемив шею.

Стекло медленно приспустилось, сержант нагнулся и хриплым, простуженным голосом спросил:

– Парни, сигаретки не найдется?

– Чего?

– Сигаретки, говорю.

Шура чуть слышно чертыхнулся, поняв всю бессмысленность своих опасений. Но от волнения не сразу заметил пачку, лежавшую на приборном щитке. Более сдержанный в эмоциях Владимир Петрович уже протягивал сержанту сигарету. Тут же он и щелкнул зажигалкой. Огонек охранник не подносил близко к стеклу, так что сержанту пришлось и впрямь просунуть голову в машину. Но все обошлось. Об инциденте вскоре напоминало лишь легкое облачко дыма, оставшееся в салоне джипа. Почти беззвучно раздвинулись створки ворот, и автомобиль с охраной банкира Шанкурова въехал в дачный поселок. Гладкая асфальтовая лента проезда петляла среди сосен. Впереди показался дом Аркадия Геннадьевича. Окна на втором этаже пылали электрическим светом.

– Дома, – вздохнул Владимир Петрович.

– А ты надеялся, Анжелики не будет?

– Надеялся…

Расспрашивать охрану Анжелике не хотелось, она считала это ниже своего достоинства. Поэтому, когда Владимир Петрович постучал в ее комнату, Анжелика сидела с ногами на диване, листая толстый каталог и делая вид, что ей все до лампочки. Она специально выдержала паузу секунд в пять, прежде чем ответить:

– Войдите!

С тяжелым сердцем Владимир Петрович переступил порог. Разговор предстоял не из приятных, и нужно было с самого начала определиться – в каком тоне разговаривать с женой хозяина. Раньше Владимир Петрович особенно с ней не церемонился, но теперь, когда Шанкуров оказался за решеткой, главной в доме стала Анжелика и, хочешь не хочешь, временно придется с ней считаться. А тут, как назло, охранник забыл отчество своей хозяйки. Он вошел в комнату и застыл, не зная, с чего начать. Анжелика пристально смотрела на Владимира Петровича, пока наконец по его виду не догадалась, что случилось нечто экстраординарное.

Раньше телохранитель никогда сам не подходил к ней, если его не посылал Аркадий.

– Что такое? – голос ее дрогнул.

– Беда случилась, – Владимир Петрович, сделав над собой усилие, выговорил:

– Хозяйка… Это прозвучало так, словно он был слугой, а на дворе стоял не двадцатый век, а конец девятнадцатого.

– Что-нибудь с Аркадием Геннадьевичем? – голос Анжелики выдавал тревогу, но не за судьбу мужа, а за собственную.

«Кто я такая, случись что с Шанкуровым? Я еще не успела раскрутить его настолько, чтобы он составил завещание в мою пользу, – пронеслось у нее в голове, – все деньги он завещает брату».

– Что с ним? – повторила она тверже.

– Арестовали, – выдохнул Владимир Петрович.

«Плохи дела, – подумала Анжелика. – Неужели кто-нибудь пронюхал о его сделке?» Но, глядя на Владимира Петровича, она поняла: дело не в этом.

– Да можешь мне объяснить толком?

И охранник принялся сбивчиво объяснять, что случилось в ресторане. Он и сам толком не знал, что заставило его хозяина сорваться с места и лететь сломя голову по заполненной до отказа машинами Остоженке. Он застал только последствия.

– Н-да… – только и проговорила Анжелика, выслушав охранника до конца, – говорила же я ему, добром пьянки не кончатся.

– Что будем делать? – спросил охранник, – Ребята внизу, готовы действовать.