Но, мутное стекло и не та сторона фотографии, не позволяют мне узнать себя.

Так, свою физиономию мне лучше никому не светить по дороге, особенно сотрудникам внутренних органов, людям с тренированной памятью.

Тут раздается осторожный стук в дверь и, приготовившись к драке за свою свободу, я закидываю в рюкзак все свое барахло, чтобы не тратить время потом. Стук раздается снова, и я открываю дверь на несколько сантиметров, крепко вцепившись в ручку, чтобы ее не вырвали у меня из рук. Поезд пока проезжает окраины Кутаиси, я могу рассчитывать на то, что прорвусь в тамбур, дерну стоп-кран, открою дверь ключом, отнятым у проводника, или выбью ее ударом маны и выпрыгну под откос. Что делать потом, я пока не понимаю.

У неширокой щели я вижу лицо проводника, рядом, вроде, никого и он, заметив мои сомнения, говорит тихим голосом:

— Открывай, генацвале, я один.

Я открываю дверь, он быстро проскальзывает в купе, сам его закрывает и садится напротив меня. Молчит, внимательно смотря мне в лицо, потом говорит, так, как о чем-то незначительном:

— Там тебя милиция ищет. Я фотографию сразу узнал, хотя, не очень ты похож.

И молчит, выжидательно.

Крепкий мужчина, не физически, а морально и психологически, похоже, что и живет по понятиям, немного.

— Услышал тебя, — отвечаю я, — Что предлагаешь?

— Скоро начальник поезда пойдет по вагонам, смотреть, сколько левых едет и деньги собирать. Надо, чтобы он тебе в лицо не видел. Ты ложись, как будто спишь, только дверь оставь открытой, чтобы все на виду.

— Понял, — я шевелю пальцами, изображая деньги, — Как тебя отблагодарить?

— Деньгами, конечно, — улыбается проводник в усы.

Я достаю и кладу на стол одну за другой три сотенных бумажки и смотрю на мужика. Он смахивает их в руку и подтверждает:

— Договорились. Ты куда едешь?

— Следующая остановка. Зестафони.

— Это можно сделать незаметно, — размышляет он, — Как подъедем, я открою тебе дверь на другую сторону от вокзала, прыгнешь на ходу, скорость километров пятнадцать будет, на повороте. Прижмись к откосу и жди, пока поезд не проедет, есть там мост, под ним в город зайдешь. На вокзале там почти никто не выходит, сразу тебя менты срисуют. Понял?

— Понял. Благодарю.

— Тогда ложись, через полчаса будет Зестафони.

Я собрался полностью, прилег на застеленную бельем полку и отвернулся от двери, которую проводник оставил открытой. Слышал, как прошли двое мужчин по вагону, заглянули ко мне и пошли дальше. Потом проводник вернулся и стукнул по двери на ходу, я сразу поднялся, надел сандалии, подхватил оба рюкзака и вышел в тамбур, куда попозже пришел и он.

— Прыгай по ходу поезда, вдоль рельсов и сразу же прижимайся к земле, не беги от поезда, так тебя видно будет, лежи рядом с рельсами и жди, когда проедет.

Я кивнул, что понял.

— Если поймают тебя, меня не сдавай, сделай милость, скажи, что сам, своим ключом дверь открыл.

Я снова кивнул и проводник открыл дверь, всматриваясь вперед.

Я сложил оба рюкзака вместе, чтобы падать на них, дождался команды и прыгнул по ходу поезда, стараясь лететь немного в сторону от вагона. Поезд на повороте и, правда, хорошо затормозил, я аккуратно слетел на насыпь, на рюкзаки и так и замер, не поднимая головы, дожидаясь, когда он удалится. Когда перестук колес затих вдали, я поднял голову и посмотрел вокруг, в ста метрах сзади виднеется мостик, под которым проходит дорога и я направился к нему.

Теперь мне требуется, первое — нанять машину, второе — закупиться продуктами и перцем.

Глава 29 ОЧЕНЬ НЕПРОСТОЙ ПУТЬ

Первое, что я увидел, пройдя под мостом — это улица частного сектора, которая уходит куда-то направо от железной дороги.