Распорядитель объявил последний лот, шкуру принесли и растянули на столах. В зале наступила тишина. Народ смотрел, не веря своим глазам, на такое чудо. Я прямо приподнялся на стульчике и расправил плечи. Пусть видят, кто тут самый крутой парень.

Потом прорвало, шум и гам, потрясание руками и головами. На купившего шкуру купца было жалко смотреть. Как быстро его торжество превратилось в поражение. Сам он вертелся на стуле, пытаясь как-то переломить ситуацию, сдать свою покупку и участвовать в новом торге.

Оказалось, что по местным правилам — списка предметов для аукциона нет, каждый на свой страх и риск покупает в полном незнании. То есть — никакой жалости к проигравшему.

Он все же смог вывернуться, тут же продал свою покупку менее амбициозному купцу за двенадцать золотых и с азартом вернулся в торги. После тщательного осмотра продукта, торги начались с тридцати золотых. Быстро дошли до тридцати восьми, я уже подумал, что на этой сумме остановятся и я получу около шестнадцати золотых. Не то, что я думал, но тоже — отлично. Такая сумма реально даст возможность загрузить мастерскую Крипа и выкупить в ней долю, обеспечить работой на нас кузнеца — соседа на несколько месяцев. Да останется еще большая половина на жизнь.

Но, оказалось, это был не конец, просто купцы осматривались, проводили переговоры и заключали сепаратные перемирия. Такая возможность имелась, можно было попросить перерыв.

Торги возобновились, цена поползла вверх, осторожно, по одному золотому, но неумолимо.

39-40-41-42.

На этом уровне выбыли все участники, кроме двоих — толстого южанина и смуглого человечка, совсем маленького ростом. Радом сказали, что он с крайнего юга, где только песок до самого океана и много драгоценных камней в горах. Толстый же оказался главным купцом из самого большого Бейства и самого населенного. Он не мог уступить своему основному сопернику, тот это понимал, осторожно поднимая цену на золотой после каждого повышения конкурентом.

На уровне сорок шесть золотых и толстый южанин сделал паузу и долго совещался со своим соседом купцом. И с отчаянным видом выговорил:

— Сорок семь, — показывая, что больше не будет поднимать цену.

Маленький человечек удовлетворенно перевел дух и показал ведущему, что не будет повышать. Минута ожидания и шкура, доставшаяся мне через смесь невероятного везения и небольшого расчета, нашла хозяина. Лежать перед троном богатого восточного Бея — вот ее удел теперь. И вызывать своими размерами и цветом восхищение.

Отлично, я тоже с облегчением вздохнул.

Двадцать семь золотых — да про меня в Гильдии легенды рассказывать будут. Про Ольга, невероятно удачливого новичка.

Вот и Альс уловил мою радость, подтвердил сумму и уже, как решенное дело распорядился — после получения местных расписок, тех же жетонов, дождаться его у входа в Ратушу. Мы, пока купцы рассчитывались за купленный товар, отошли в сторону. На этот раз уже Турин донес до моего сознания, что Гильдия хочет получить от меня. Это — трудолюбие, самопожертвование, аккуратность и исполнительность.

Так, понемногу, до меня стало доходить, что же ждут от меня лично Старшие.

И что от меня требуется.

Я назначался чиновником, к сожалению, не для особых поручений, а вообще — для всех. Минимум на полгода меня снова призывали на службу Гильдии.

Ввиду особого положения и катастрофической недостаточности персонала призывали всех, кого могли. Охотников в отставке, просто вышедших на пенсию по возрасту или увечью. Такое количество новичков — почти полторы сотни требовало от всех оставшихся в строю Гильдейских только и заниматься учебой новобранцев. Но надо было вести разведку, патрулировать леса, искать следы проникновения Крыс — все эти основные обязанности никто с Гильдии не снимал.

Меня, как бывшего Гильдейца и одного из единиц грамотных, собирались использовать при Ратуше.