Слава богу, я успел и деньги получил последним, но с шестью золотыми тайлерами стал чувствовать себя гораздо спокойнее.

Да, деньги не решают всех проблем, но действуют очень успокаивающе.

Сначала я помылся и отправил в стирку гильдейские шмотки, с удовольствием одевшись в гражданское. Потом встретил Гриту с аккомпаниатором и быстренько попрощался с ним, утащив девушку в комнату. Она была искренне рада меня видеть, и я сразу пообещал больше так не пропадать никогда.

— Никакие приказы и обстоятельства не разлучат нас, я тебе обещаю. — я увлек девушку в кровать. Милая тоже соскучилась и часок мы не переводили дыхание, двигаясь в такт. Сначала я доминировал, но на третий раз девушка сама оседлала меня и, извиваясь получила удовольствие, как ей нравилось. В следующий раз она уселась спиной ко мне, так было еще слаще. Я даже удивился своим возможностям в четвертый раз, чего за мной не наблюдалось в прошлой жизни.

Я бы не вылезал из кровати весь вечер и ночь, но идиллию разрушила Клоя. Она постучалась и сказала, что все готово.

— К чему готово, — удивилась обессилевшая певица, успевшая задремать.

— Серьезные и плохие новости, придется мне передать, раз уж я здесь, — ответил я, одеваясь поскорее.

— Что случилось? — напряглась девушка.

— Что-то с мужем Орнии? — она сразу поняла, в чем дело. Я кивнул и Грита принялась собираться.

— Ты куда? — удивился я.

— Пойду с тобой.

— Грита, это неприятное известие, не думаю, что тебе надо присутствовать при этом, — пытался я отговорить девушку, но она твердо заявила, что пойдет со мной. Ладно, мне так тоже проще будет.

Мы вышли из комнаты, Клоя ждала нас на кухне, держа в руках кусок черной ткани. Молча мы спустились во двор и медленно подошли к жилищу Понса. Из открытой двери доносились детские голоса и шумела сковорода на огне. Соседи, кто был во дворе, увидев наши скорбные лица и кусок черной ткани в руках Клои, молча присоединились к нам. Я постучал по двери, послышались шаги, и жена Понса появилась перед собравшимися жильцами. Она сразу все поняла, увидев столько народа и, особенно, ткань. Молодая женщина пошатнулась и привалилась к притолоке, сложив мокрые руки на груди. Лицо у нее сразу осунулось и опустело. Она и мы стояли друг напротив друга и молчали, пока Клоя не толкнула меня в бок.

— Орния, крепись. Твой муж пал смертью храбрых в бою с нашими врагами, — начал я горькую весть, по земным лекалам, как насмотрелся в кино на Земле.

Этого хватило, женщина сползла на пол, и молча зарыдала. Тут меня оттолкнули в сторону, Клоя, Грита и несколько женщин взяли процесс в свои руки, окружили вдову и закрыли дверь передо мной. Я постоял, огляделся вокруг и побрел к себе, мужики пошли за мной. У лестницы я рассказал спросившему меня соседу и всем остальным.

Что знал, со слов Кроса. Что Понс погиб при штурме башни, что тело осталось тоже там. Что я сам не видел, ибо в штурме не участвовал, потому что охранял лагерь. В общем, все, что спросили соседи.

Придя в комнату, я достал серебро, которое успела вернуть мне хозяйка, и вернулся к толпившимся соседям, отдал деньги и попросил купить, что надо на поминки, чтобы сегодня проститься с товарищем. Они давно его знали, года четыре прошло, как Понс переехал к своей будущей жене. Во дворе началась суета, мужики скидывались на поминки, женщины, узнав о случившемся, пропадали за дверью квартиры, откуда давно уже увели детей. Орния рыдала, ее успокаивали, Грита — громче всех. Кто-то сказал мне, что она сдружилась с женой Понса и несколько раз водила старшего сына гулять по городу. Вообще, последнее время часто пропадала в их комнатах. Это не удивительно, они были почти ровесницы.

Несчастье соседки объединило жильцов дома, был проведен сбор денег для Орнии, все дали, что могли, Деньги, около полутора золотых, отдали мне, как товарищу погибшего.