— Теперь готов? Какой сигнал придумал Рябой? — так же спокойно спросил Драгер.

Крос опять отпустил ремень, и парень торопливо пробормотал севшим голосом, что сигнал — два раза постучать и потом еще четыре раза.

Без разговоров мы прошли темные комнаты, поднялись наверх и, немного погодя, выбрались на темную улицу. В том же порядке отправились к стене, чтобы от нее пройти до нужных развалин. Ежик сказал, что заходить надо от стены. Иначе там не пройти, или только, если сильно шуметь при этом.

Еще пятнадцать минут по неосвещенным улицам, совсем опустевшим к этому времени, и мы добрались до нужного места. Может, нас и слышали сторожа, ночью охраняющие мастерские или лавки. Но мы шли спокойно, а освещенных мест по дороге не было, так что узнать нас не мог никто.

Возле разрушенного дома Крос приставил нож под челюсть Ежика и предупредил того:

— Только стучишь, а когда Рябой отзовется, тогда можешь ответить. Если он сразу не откроет — тебе конец. Если он что-то заподозрит — тебе конец. Если он побежит — тебе опять конец. Понял? Кивни.

И Ежик быстро кивнул. В абсолютной темноте мы добрались до хлипкой двери, в которую парень и постучал связанными руками, как и рассказывал. Два удара и через десять секунд — еще четыре. В абсолютной тишине негромкие удары раздались, как колокол. Для этого Крос его развернул боком, чтобы Ежик мог достать до полотна двери. Пришлось прождать пару минут, пока изнутри донеслись звуки приближающегося человека. С кряхтеньем он добрался до двери и спросил:

— Ежик, это ты?

Крос стянул ремень со рта парня и тот, немного сдавленным голосом подтвердил, что это именно он, Ежик.

— Чего так долго? Как все прошло?

— Долго? — переспросил Ежик, — Так ведь пришлось обежать весь город. Народ во дворе услышал его вскрик и побежал смотреть, что случилось.

— Вскрик? Так ты убил его?

— Не знаю, куда попал, но он сразу завалился. И соседи со светом побежали к воротам. Я не стал ждать и дал деру, — довольно правдоподобно заливал Ежик.

Видно, все же подумал и решил не рисковать жизнью. За своего кредитора, который отправил его на такое опасное дело, стрелять в Охотника.

— Не мог еще раз стрельнуть? — недовольно пробурчал Рябой, начиная открывать дверь в темноте. В абсолютной темноте.

Я так и не заметил, как Крос отодвинул Ежика и лихо махнул деревянным молотком, который с глухим стуком ударил по чему-то гулкому. Приятель сразу прыгнул вперед и, вроде, успел подхватить падающее тело. Драгер подтолкнул парня вперед и, стоя на входе, зажег одним движением кресала свечу.

Берлога Рябого, даже слабо освещенная, производила гнетущее впечатление. Из мебели на полу лежал неплохой, ворсистый ковер, служащий одновременно и кроватью. Все остальное было переломанное, мусор кучами лежал по всем углам.

Крос уже доволок тяжелое тело до останков камина, и я помог ему прикрутить Рябого. Сидеть Главе местной Кучи было неудобно, задранные вверх руки позволяли ему смотреть только вниз. Ежика посадили у него справа за спиной, в выемке за камином. Мельком глянув в его сторону, я подумал, что оставлять его не привязанным к чему-то прочному — пожалуй, не правильно.

Но Рябой застонал и начал приходить в себя, и я переключился на него. Крос обыскал главаря и срезал с пояса пару кошелей, потом, спохватившись, снял и сам пояс. Дальше продолжил обыск и достал из ножен на ноге неплохой такой кинжал.

Да, запасливый мужик, не просто так стал местным авторитетом.

Драгер тем временем достал арбалет, с усилием натянул его, положив под тетиву какую-то грязную тряпку с пола. Он положил болт и с грацией опытного Охотника, наводил теперь арбалет то на Рябого, то на Ежика, испуганно замершего в своем углу.

Было видно, что качественная вещь Охотнику очень понравилась, красивое ложе с маленьким прикладом сидело в руке, как влитое.