— Понятное дело, — хмыкнул Слава. — Ты нежить, а она с серебряным плетением внутри. Убить не убьет, но дискомфорт гарантирован.

— Суров ты, боярин, — уважительно заметил я.

— Но справедлив. Нечего было пробовать меня покусать вчера. В лифте набросилась, понимаешь!

— Ну, может, и не покусать, — усмехнулся я. — Может, целоваться лезла? Ты мужчина видный, брутальный, а я ее тогда маленько подзавел на детской площадке. Вот она и надумала с тобой пошалить. Девка молодая, горячая, решила узнать — если ли в загробной страсти какие-то свои плюсы?

— Полагаешь? — заинтересовался напарник. — Хм. С этой точки зрения я на данную проблему не смотрел. Ну да, она ко мне с лаской, а я ее по сусалам.

— Вы оба идиоты и извращенцы! — выкрикнула Ануш, а после добавила что-то на армянском.

— Извращенцы — да. Но идиоты? — возмутился Баженов. — Ты давай на нас не наговаривай. И вообще — хорош лясы точить. Пошли уже!

Мы достали Ануш, замурзанную и со связанными руками, из багажника, причем она в какой-то момент начала извиваться, как видно решив, что это я ее специально за задницу схватил.

— Не дергайся, — велел ей Слава. — Кому ты нужна, дохлятина? Шутим мы. Шутим.

— Мизогинисты, — прошипела вурдалачка и попыталась в меня плюнуть, правда, промахнулась. — Ненавижу!

— Если нежить подалась в феминистки, самое время уходить в монастырь, — констатировал мой напарник. — Нет, Макс, вот куда мир катится?

— Без понятия. Я так глубоко не копаю, нет у меня ни времени на это, ни желания. Ну и потом — мир велик, я мал, мне его не изменить.

— Пораженческая точка зрения, — осудил мои слова Слава. — Иногда соломинка спину верблюду ломает. Ладно, потом пофилософствуем, когда все кончится, где-нибудь в баре, за кружкой светлого нефильтрованного. Был на Остоженке один неплохой кабачок, если не закрылся, в него завалимся. Так, молодая-неживая, но красивая, слушай меня. Если чего не то выкинешь, сдохнешь первой. Мы так и так уйдем, а ты исчезнешь навсегда. Постановка вопроса ясна?

— Да, — выдавила из себя Ануш. — Но ты же меня отпустишь? Потом?

— Ну конечно, — подтвердил Баженов. — Даже не сомневайся.

Я глянул на него, оценил обращенный на девушку лучистый взгляд, подкрепленный широкой, доброй улыбкой, и подумал о том, что мне, конечно, до этого профи в ряде вопросов еще очень далеко. Не умею я пока очевидные вещи представлять в совершенно другом свете настолько искренне, чтобы мне верили даже те, кто осознает, что к чему.

Вурдалачка, воодушевленная услышанным, отвела нас в небольшой переулок, расположенный рядом с клубом, где квартировал Самвел, причем так, что мы на самом деле не попались на глаза никому из ее собратьев. Я, кстати, даже предположить не мог, что отсюда можно попасть внутрь, хотя в старые времена изучал подходы к резиденции Саркисяна. Тогда еще без особой нужды, так, на всякий случай.

— Закрыто, — подергал дверь Слава. — У тебя есть ключик? Или надо сказать «мэллон» и войти?

— Чего? — в один голос спросили я и Ануш.

— Это на эльфийском, — вздохнув, пояснил бывший «отделец». — Господи, и правда — что за времена настали, а? Поголовная неграмотность.

— Постучать надо, — раздраженно буркнула вурдалачка и три ряда бамкнула костяшками пальцев по двери. — Тут всегда кто-то есть.

— Ов? — донесся до нас гортанный мужской голос.

— Ануш, — звонко пискнула мертвячка и что-то добавила на армянском.

Я услышал еле слышный шелест, глянул на Баженова и увидел, как из его рукавов выдвигаются те самые серебряные штыри, которыми он вчера так лихо орудовал у подъезда покойного Паушши.