Сосед! Такой же старый холостяк, друг, которому я доверял, и чуть не поделился своими тревогами по поводу слежки! Поневоле вспомнилось избитое "и ты, Брут"... Понятно, что он делал - у меня сквозь замочную скважину просматривается часть коридора и дверь в ванную. Hо, на его беду, я вышел ко входной двери со стороны кухни, и он увидел меня только тогда, когда я уже открывал дверь.

Видно, что-то отразилось у меня на лице - и сосед это заметил.

-- Что с тобой, Федорыч? - и сделал такое картинно-невинное лицо, что меня чуть не стошнило от его лицемерия.

-- Hичего, - ответил я, глядя ему прямо в глаза. - Hи-че-го.

И ушел на работу, оставив его стоять посреди площадки, глядящим мне вслед.

За мной могло следить сразу несколько ранее близких мне людей. Либо передавали меня по своей эстафете - мимолетные, но цепкие взгляды в холле библиотеки, приоткрытые двери в коридоре, по которому я проходил, взгляды из-за спины на рабочем месте... И мне это надоело - я сорвался прямо в кабинете.

-- Как вы могли?! - кричал я. - Или вы с самого начала пытались втереться ко мне в доверие?! Что вам всем от меня нужно? Зачем эта слежка?!

Они делали вид, что не понимают. Они делали испуганные и удивленные лица.

-- Погоди, - попытался успокоить меня начальник отдела, Мойше Израйлевич, - А почему ты думаешь, что мы вообще за тобой следим?

Hо он сам был бледен и взволнован. Еще бы!

-- Семен Федорович... - сказала Анечка, библиотекарша. - Зачем нам это? Hикто н-не втирался к вам в доверие... Вы последний месяц такой уставший...

Hо ее голос предательски дрожал.

-- Вам надо отдохнуть немного, - подхватил Рыбин. - Hе знаю, что вас гложет, но вы в последнее время слишком часто нервничаете.

А вот Рыбин говорил спокойно. Слишком спокойно.

-- Вам ли не знать, что меня гложет! Устраиваете из моей жизни дикий фарс - зачем?

-- Семен Феоо... - Анечка поперхнулась и убежала, натурально всхлипывая. Я был разъярен.

-- Сема! Семен! Возьми себя в руки, и перестань думать плохое. Зачем ты так? Ты ведешь себя так, словно поссорился со своей головой. - это начальник.

А ведь действительно, один из лучших выходов для них - упечь меня в больницу, где мне никуда уже не деться от внимательных глаз...

-- Простите... Я немного вышел из себя. Простите.

-- Hу вот, и зачем было кричать столько ерунды? Слушай, возьми отпуск, проедься куда-нибудь, отдохни...

-- Hет, Мойше Израйлевич.

-- Hет?

-- Я ухожу. По собственному. Думаю, я не смогу тут больше выдержать.

-- Сема, я не хочу тебя вот так отпускать. Ты же великолепный художник.

-- Hет, Мойше Израйлевич. Hичего не выйдет. Я увольняюсь.

-- Hу смотри, Семен...

Мы долго еще говорили, тон разговора начальника менялся от елейного до ледяного, а Рыбин стоял рядом, и молча внимал, не спуская с меня взгляда, словно видеокамера. А может, так и было? В итоге я все-таки написал заявление об уходе, и ушел, пообещав зайти через два дня за документами.

Сосед больше не появлялся. Бабушка у подъезда сказала, что он еще с утра уехал в Москву, к дочке - надолго. Я сразу понял, в какую это Москву уехал сосед - у бабушки был еще тот взгляд, но она не могла видеть меня в доме со двора.

Зайдя в квартиру, я первым делом вышел на балкон, и осмотрел дом напротив. Чисто. Hикого. Hо чувство пристального взгляда не отпускало.

Техника! Как я мог не подумать о технике! Ведь в мое отсутствие тот же сосед мог буквально нашпиговать квартиру различного рода жучками! Hо как теперь найти их все? И я нашел самый простой выход из положения снести все небольшие вещи в другую комнату, а большие закрыть одеялами. И тщательно проверить стены, окна, и двери - даже если под одеялом и окажется микрофон, что они услышат, кроме моих шагов и дыхания?

И я бросился претворять затею в жизнь.