«Твой отец хороший человек, — устало говорила ей мать в те дни, когда еще пыталась бороться за жизнь. — Он лучший друг и опора для меня и для тебя... Он всегда был рядом и поддерживал нас, и я знаю, он никогда тебя не подведет, потому что очень тебя любит. Ты значишь для него все, Розалинд, гораздо больше, чем когда-либо значила я».

Но Катрина что-то значила для Дэвида, Розалинд не сомневалась в этом. И не просто «что-то» — ее он тоже любил. Любил, мама, честное слово, любил, и без тебя его жизнь опустела, я знаю.

По щекам опять покатились слезы. Розалинд смяла открытку, бросила ее на пол и раздавила туфлей. Отец может удивиться, куда она подевалась, но Розалинд было все равно. Пусть думает, что потерял ее, как потерял сегодня утром ключи... Подоплека того, что тогда произошло, оказалась последней каплей в чаше ее страданий, и она громко разрыдалась. Дэвид винил себя, говорил, что, наверное, обронил ключи, когда заходил пожелать Лоуренсу спокойной ночи, но они оба прекрасно понимали, что, вероятней всего, тот спрятал их, потому что не хотел отпускать дедушку. Какие же сильные чувства испытывал ее сын, если сделал такое! Мысль об этом бередила душу Розалинд, как, пожалуй, ничто другое. Мальчик так редко проявлял эмоции, был почти всегда замкнут в себе, но между ним и Дэвидом установилась какая-то связь, и поэтому, а еще потому, что она безумно любила их обоих, Розалинд молила Бога, чтобы ей никогда не пришлось ставить отцу ультиматум. Если же она все-таки его предъявит и Дэвид выберет ее, что тогда делать им с Лоуренсом?

ГЛАВА 6

— Какого черта ты здесь делаешь? — воскликнула Лиза, впадая в шоковое состояние.

В целом мире был всего один человек, которого она могла встретить подобной фразой. И ей решительно не хотелось верить, что именно он сидит перед ней, сияя улыбкой, которую всегда считал дьявольски соблазнительной, как будто имеет полное право красоваться за этим столиком в ресторане Гордона Рамзи в гостинце «Клариджез», тогда как, по ее глубокому убеждению, это место должен был занимать Брендан, а если не Брендан, то кто угодно, кто угодно, только не мужчина, которого она сейчас испепеляла взглядом.

Тони Соммервиль поднялся на ноги и, прежде чем Лиза успела его остановить, заключил ее в медвежьи объятия.

— Я тоже жутко рад тебя видеть, — сказал он, подмигивая официанту. — Боже, как я по тебе соскучился!

— Пусти меня, — процедила сквозь зубы Лиза.

— Шампанское, говоришь? — спросил он, склоняя на бок взъерошенную темноволосую голову. — Отличная мысль. Как же я не подумал об этом раньше? Ведь нам определенно есть что праздновать. Принесите нам самого лучшего, — сказал он официанту. — Розового, — добавил он, — леди всегда его предпочитала, и я не представляю, чтобы ее вкусы изменились.

С этими словами Тони подскочил к Лизе впереди официанта и отодвинул для нее кресло.

Ноги у Лизы подкашивались от потрясения, и она приземлилась на сиденье с неженственным глухим стуком.

— Где Брендан? — сердито спросила она, когда Тони вернулся в свое кресло. Знакомая манера носить жилет поверх рубашки без воротника пробудила в Лизе воспоминания, тут же начавшие ее раздражать. Нежности, которую они пытались в ней воскресить, нечего было делать за этим столом — так же, как и самому Тони. Когда сумбур в голове улегся и Лиза поняла, что произошло и как он сюда попал, она сказала:

— Нет, не отвечай. Вы это подстроили. Ты уговорил Брендана... я и забыла, как давно вы с ним дружите. Вот дурочка. Почему я не догадалась?

Упершись подбородком в ладонь, Тони молчал, лучезарно улыбаясь.

— Не смотри на меня так, — прошипела Лиза и оглянулась по сторонам, чтобы убедиться, что за ними никто не наблюдает.

Отвесив самому себе шутливую пощечину за плохое поведение, Тони сделал серьезное лицо, но погасить веселье в глазах не сумел.