Лиза прищурилась.

— По какой-то невероятной причине чувство было взаимным, но, к счастью, мама уже к тебе остыла.

Тони усмехнулся.

— Чего о тебе, надеюсь, говорить не приходится.

Решив и на этот раз пропустить его слова мимо ушей, Лиза приятно улыбнулась официанту, который принес их первое блюдо — ризотто с зеленым луком и конскими бобами и салат из побегов гороха.

— Итак, — проговорил Тони, сняв пробу и одобрив еду, — ты станешь женой политика.

Лиза не потрудилась ответить, потому что это нельзя было назвать вопросом и вообще не касалось Тони.

— Он гораздо старше тебя?

— Я бы не сказала, и в любом случае это не твое дело.

— Мои источники докладывают, — продолжал неугомонный Тони, — что у него большие планы. Так что, кто знает, может быть, мы скоро увидим тебя на пороге дома номер 10. Каким счастливцем он будет: вся эта власть, богатство, слава, целых девять тысяч ярдов и ты! Ты будешь главной в этом списке, моя девочка, честное слово.

Лиза вдруг разозлилась и ощутила странную потребность защитить Дэвида.

— По правде говоря, мне совершенно не важно, чем он занимается, — сказала она, — я хочу быть с ним, а не с его работой.

Тони выглядел удивленным.

— Знаешь, я склонен думать, что ты не шутишь.

Лиза приняла как можно более серьезный вид и сказала:

— Конечно, не шучу.

— Значит, не будь он тем, кем является...

— Если бы завтра он решил уйти из политики и стать фермером, почтальоном или... антикваром, я бы ничуть не расстроилась.

— Если только при нем останутся горы наличных?

Лиза отпрянула, разгневанная и оскорбленная.

— С каких это пор ты стал настолько цинично ко мне относиться? — грозно спросила она. — Ты прекрасно знаешь, что я никогда не охотилась за чужими деньгами и высокими постами.

— Верно. Ты всегда была просто сердцеедкой.

Лиза вдохнула и медленно выдохнула, выпуская злость.

— Не буду лишний раз напоминать, — ответила она, тщательно выверяя каждое слово, — что на самом деле все происходило наоборот, и не раз.

Тони покачал головой.

— Неправда, потому что я всегда был без ума от тебя, Лиза, и не думаю, что это когда-нибудь изменится. К несчастью для меня, как видно. Знаешь, о чем я больше всего жалею?

— Не знаю и знать не хочу.

— О том, что у нас не было детей, потому что, родись они у нас, мы до сих пор были бы вместе, клянусь.

— Нет, мы постоянно ругались бы из-за опекунских прав или алиментов либо, что более вероятно, я мучилась бы вопросом, какого черта позволила уговорить себя на это, если прекрасно знала, что буду сидеть дома и тащить все на себе, в то время как ты продолжишь колесить по всему земному шару как ни в чем не бывало.

— Ты всегда хотела их завести, — с нежностью в голосе проговорил Тони.

Шумно сглотнув от разочарования, что этого не произошло, и напомнив себе, что если бы она все-таки забеременела от Тони, то вряд ли жила бы теперь с Дэвидом, Лиза сказала:

— Знаешь, у меня нет ни малейшего желания продолжать этот разговор. Все, что между нами было, осталось в прошлом. И тот факт, что теперь мы смотрим на это прошлое совершенно по-разному, ничего не меняет. Я перевернула страницу и надеюсь, что ты тоже.

У Тони был пристыженный вид.

— Понятно. Значит, ты хочешь сказать, что у тебя не осталось ко мне никаких чувств?

— Никаких, — подтвердила Лиза. — Я даже никогда не думаю о тебе.