«Нет, хотя лекарство, возможно, помогло бы унять хоть физическую боль». — Лиз облизнула губы. — «Слушай, Синтия, Джей не убивала себя. Она не могла покончить с собой».

«Почему?»

Лиз посмотрела ей в глаза и сказала: «Она знала, что это травмировало бы меня. Джей этого бы не допустила».

Патрисия глубоко вдохнула. Лиз была рассержена и отказывалась говорить, из — за этого они теряли драгоценное время.

«Она никогда никого не убивала», — настаивала Адамс. — «Никогда. И уже никогда не будет».

«Если они не причиняли Вам вреда, то да, она не трогала их». — Патрисия решила вести допрос старым способом. В ней взял верх профессионализм. — «Мисс Адамс, у вас есть предположения о том, кто может быть последней жертвой? Я говорю о мужчине, найденном рядом с Джей?»

«Я понятия не имею, кто он». — Лиз впилась взглядом в стену. — «Скорее всего, это — убийца».

«У нас есть причина сомневаться в этом», — ответила Патрисия.

«Может это он застрелил мою сестру? Что, если она узнала его, и он убил ее?»

«Он был слишком сильно избит и закопан в землю. Он никак не мог стрелять в нее».

Лиз затихла, обдумывая высказанное Патрисией предположение.

«Джей была религиозным человеком?» — спросил Гэри.

«Нет. Нисколько».

«Вы, парни, не ходили в церковь, когда росли на Юге?»

«Нет».

«Никогда?»

Лиз посмотрела на Патрисию, как — будто Гэри был полным идиотом. — «О чем это он?»

«Она любила кресты?»

«Кресты?»

«Распятия», — пояснила Патрисия.

Лиз покачала головой. — «Нет. Почему вы спрашиваете?»

«Она умела рисовать?»

«Что?» — Лиз совершенно запуталась.

«Имела ли Джей художественные наклонности? Могла она нарисовать или сделать набросок?» — Более мягким тоном спросила Патрисия.

«Нет. У нее были проблемы с письмом еще с тех пор, как она была ребенком. А теперь, скажите мне, о чем, вообще, идет речь?»

«Речь идет об убийстве, мисс Адамс. Эти вопросы относятся к делу», — Гэри сделал некоторые пометки в своем блокноте.

В комнате снова стало тихо. Когда Патрисия подняла глаза, Лиз наблюдала за ней.

«Как Эрин?»

Вопрос прозвучал искренне, но Патрисия не знала, как на него ответить. Лиз выглядела неважно. Если сказать ей, что Эрин несчастна, это может только причинить ей еще большую боль и сделать хуже. И по какой-то неизвестной причине, Патрисия почувствовала к ней сострадание.

Лиз почувствовала ее колебание. — «Она все еще у тебя?»

Патрисия опустила блокнот и ручку. — «Да». — Лгать не было смысла.

Лиз уставилась на свои забинтованные руки. Когда она подняла глаза, ее лицо снова застыло и Патрисия поняла, что тема закрыта. Синтия поднялась и принесла своему клиенту стакан воды. Лиз покачала головой, слишком гордая, чтобы принять от них помощь и показать, что она нуждается в уходе. Патрисия изучала женщину, которую так долго ненавидела. Сейчас она была избита, и страдала физически и морально. Эндерсон даже представить себе не могла, что когда — нибудь сможет увидеть Лиз в таком состоянии. И если быть честной до конца, она не испытывала от этого никакого удовлетворения. Только сейчас она, наконец — то осознала, что Элизабет Адамс, действительно, была человеком из плоти и крови, со своими проблемами, болью и желаниями.